Дёмин Александр Юрьевич

Глава 1. Странное сообщение [Даша. Понедельник, 7 октября] ________________________________________ Мяч летел прямо в меня, и я знала — это мой момент. Прыжок. Блок! — Молодец, Козлова! — крикнул тренер. — Ещё пару таких блоков, и областная сборная точно наша! Я приземлилась, чувствуя, как адреналин разливается по венам. Волейбол — это моя стихия. Здесь всё понятно: есть правила, есть сетка, есть команда. Не то, что в интернете, где... Бзз-бзз. Телефон завибрировал в рюкзаке у стены. Я проигнорировала. До конца тренировки ещё двадцать минут, мама убьёт, если узнает, что я отвлекаюсь на телефон. Бзз-бзз. Бзз-бзз. Настойчивый какой-то. — Козлова, приём! — крикнула Вика с другой стороны площадки. Я встряхнулась и вернулась в игру. Телефон может подождать. Но он не ждал. Вибрировал снова и снова, пока тренер, наконец, не свистнул, объявляя конец тренировки. — Так, девочки, в пятницу контрольная игра с восьмой школой. Не опаздывать! Я первая добежала до рюкзака. На экране — пять уведомлений от банка. Сердце ухнуло вниз. "Списание 500₽. Покупка: RobuxShop-ru. Карта 7293." Что?! Я не покупала ничего в Roblox! Вообще ничего! Последний раз я играла... вчера? Позавчера? И точно ничего не покупала — на карте было ровно пятьсот рублей, карманные за октябрь. Тем более мама вообще запретила пользоваться сторонними сервисами, где за робуксы платишь рублями через СБП —говорила, что половина из них фейки. — Да что у тебя там? — Лера заглянула через плечо. — Ого, пятьсот рублей! Круто шопишься. — Я не... — начала я, но голос Кати из угла раздевалки прервал меня. — Три тысячи... — она сидела на скамейке, уставившись в свой телефон. Лицо белое, как стена. — Три тысячи рублей. Мама убьёт меня. — Что случилось? — я подошла к ней, всё ещё сжимая свой телефон. — Я... я не знаю! — в её голосе звучала паника. — Смотри! Она показала экран. Там было сообщение в Telegram: @digital_friend_bot: "Поздравляем! Вы выиграли 10,000 робуксов! Для получения приза подтвердите вашу игровую учётную запись. Это БЕСПЛАТНО! Просто введите данные карты для верификации возраста. Средства НЕ будут списаны!" Ниже — ссылка на какой-то сайт. RobIox.games. С большой буквой i вместо маленькой L — почти не заметно. — Катя... — я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Ты же не... — Вводила, — её голос упал до шёпота. — Вчера вечером. Они сказали, бесплатно же! А сейчас — бам! — она ткнула пальцем в экран. — Только что пришло уведомление. Три тысячи с моей карты! Всё, что на ней было! В раздевалке повисла тишина. Даже болтливая Вика замолчала. — Надо родителям сказать, — наконец произнесла Лера. — Не могу! — Катя практически закричала. — Они же... они заберут телефон! И планшет! И вообще всё! Мама говорила не связываться с незнакомцами в интернете, а я... Слёзы покатились по её щекам. Я села рядом, не зная, что сказать. Пятьсот рублей у меня, три тысячи у неё. Кто-то неплохо заработал. — А откуда этот бот узнал, что ты играешь в Roblox? — спросила я. — Не знаю... Может, из моего профиля в TikTok? Я там выкладывала видео с постройками... Бзз. Мой телефон снова завибрировал. Новое сообщение в Telegram. @digital_friend_bot: "Привет, Даша! Заметил, ты отличный игрок в Roblox. У меня есть эксклюзивное предложение только для избранных геймеров..." Кровь застыла в жилах. Я не давала этому боту свой номер. Я вообще его не знаю. — У меня тоже, — тихо сказала Аня с другого конца скамейки. — Пришло сообщение. Прямо сейчас. — И у меня, — добавила Вика. Мы переглянулись. Пять девочек. Пять сообщений. Один бот. — Это не случайность, — медленно произнесла я. — Кто-то за нами следит. Катя всхлипнула громче. — Что мне делать? Родители узнают — конец. Заберут всё, посадят под домашний арест. Я же хотела как лучше, думала, правда выиграла... Я посмотрела на сообщение от бота. Потом на Катю. Потом снова на сообщение. — Слушай, — я взяла её за руку. — Давай разберёмся. Вместе. Выясним, кто этот бот и как он нас нашёл. — Даш, ты что, с ума сошла? — Лера покачала головой. — Надо взрослым рассказать! — И что? — я повернулась к ней. — Что они сделают? Заберут телефоны, поставят родительский контроль на всё подряд, и мы будем как в тюрьме сидеть? Катя права — они паникуют и перекрывают кислород. — Но... — Вика прикусила губу. — А если станет хуже? Я задумалась. С одной стороны, Лера права — взрослые должны знать. С другой... Я представила лицо мамы. Её любимая фраза: "Я же говорила тебе быть осторожнее в интернете!" И потом — прощай, TikTok, прощай, свобода. — Давайте так, — предложила я. — Даём себе пару дней. Попробуем сами разобраться. Если не получится или станет опаснее — идём к родителям. Договорились? Девочки неуверенно закивали. Катя вытерла слёзы. — А что, если бот напишет снова? Я открыла сообщение от бота. Под текстом — три кнопки: "Получить бонус" "Узнать больше" "Пригласить друзей" — Не отвечаем, — твёрдо сказала я. — Вообще. Ни слова. И предупреждаем всех в классе. — Поздно, — Аня подняла телефон. — Я уже нажала "Узнать больше". Он прислал ссылку на какой-то сайт. — НЕ ПЕРЕХОДИ! — мы крикнули хором. — Да не дура я, — обиделась Аня. — Просто хотела посмотреть, что он пришлёт. Я взглянула на ссылку. RobIox-gift.ru. Та же схема, что и у Кати, — только буква "I" вместо "l". Один бот, одна ловушка, пять разных жертв.

Домой я шла пешком, хотя обычно ездила на автобусе. Нужно было подумать. Пятьсот рублей — не такая уж большая сумма. Но мама подключена к уведомлениям моей карты — увидит списание на RobuxShop-ru и начнёт спрашивать. А я не знаю что ответить. Я ничего не покупала. Вообще ничего не делала! Не вводила данные карты, не переходила по ссылкам. Как они вообще... Стоп. Я остановилась посреди улицы. Вчера я скачала программу для бесплатных робуксов, которую Влад из параллельного класса скинул в общий чат. Сказал, она даёт бесплатные скины. Я скачала, установила, ввела логин и пароль от игры. Потом программа зависла и закрылась. Я подумала — глючит. Удалила. Идиотка. Теперь понятно, откуда у них мои данные. Программа запомнила логин и пароль — и отправила их кому надо. А потом они вошли в мой аккаунт и списали деньги с привязанной карты. И не только у меня — наверняка половина школы скачала эту «чудо-программу». Катю поймали иначе — через ссылку в Telegram, без всяких файлов. Значит, ловушек было как минимум две. Я дошла до подъезда. Достала из рюкзака тетрадь и быстро набросала — два столбца, стрелки. Даша. Катя. Как нас поймали. По-разному. Но результат один.

Телефон завибрировал снова. @digital_friend_bot: "Даша, я вижу, ты не ответила на моё предложение. Это очень грустно. Кстати, красивые фотографии в твоём TikTok. Особенно та, с волейбольных соревнований. Твоей маме бы понравилось..." Что?! Я судорожно открыла TikTok. Мой аккаунт был открытый, да, но откуда бот знает про маму? Я никогда не упоминала её в постах. Следующее сообщение пришло мгновенно: @digital_friend_bot: "Ольга Викторовна работает в IT, да? Интересно, что она скажет, когда узнает, что её дочь установила вирус на домашний компьютер..." Руки задрожали. Он знает имя мамы. Знает, где она работает. Знает про компьютер. Это уже не просто мошенничество. Это что-то гораздо хуже. ________________________________________ Конец главы 1

Глава 2. Бот-помощник [Лиза. Вторник, 8 октября] ________________________________________ Вторник, большая перемена. Библиотека была моим убежищем. Тихая, спокойная, с запахом старых книг и лимонного освежителя воздуха. Здесь никто не пялился на меня, не шептался за спиной, не делал вид, что случайно толкнул в коридоре. Я перевелась в эту школу всего месяц назад, но уже выучила главное правило выживания: быть невидимой. Альбом лежал передо мной раскрытый на чистой странице. Я рисовала портрет бабушки Маргариты Семёновны — по памяти, как всегда. Её добрые глаза, морщинки вокруг них, седые волосы, аккуратно собранные в пучок. Бабушка — бывшая учительница музыки, строгая, но любящая. Родители работают на Севере вахтовым методом, приезжают только два раза в год. "Лизонька, — говорила бабушка вчера за ужином, — ты слишком много времени проводишь одна. Почему не позовёшь кого-нибудь в гости?" Как ей объяснить, что в прошлой школе меня травили восемь месяцев? Что девочки создали чат "Лиза-жиртрест" на сорок человек? Что я до сих пор просыпаюсь в холодном поту от кошмаров? Бзз. Телефон завибрировал в кармане. Я нахмурилась — звук был на минимум, но в тишине библиотеки казался оглушительным. Сообщение от Миши в Telegram. Миша Крылов: Привет! Нарисовала что-нибудь новое сегодня? 😊 Я улыбнулась, чувствуя, как щёки теплеют. Миша Крылов — тихий парень из параллельного 8-А. Мы познакомились онлайн две недели назад, когда он прокомментировал мой пейзаж в группе "Арт-таланты школы №7". В реальной жизни мы ни разу не разговаривали — я слишком стеснялась подойти. И он, видимо, тоже. Лиза: Да, портрет дорисовываю. Никак не получаются руки 😅 Миша Крылов: Не скромничай! У тебя настоящий талант, это видно! Я перечитала сообщение три раза. Кто-то действительно замечает мои работы. Кто-то думает, что они хорошие. Уже две недели — и не надоело. Миша Крылов: Слушай, есть классный бот здесь в Telegram. Он анализирует арт-стиль и даёт советы по улучшению техники. Хочешь попробовать? Лиза: Бот? Не знаю... Звучит странно. Миша Крылов: @art_master_bot — он реально крутой! Моя подруга из художки его использует. Помогает с композицией, светом, пропорциями. И бесплатно! Бесплатно — магическое слово. Родители зарабатывают хорошо, но всё уходит на лечение бабушкиного сердца. Курсы рисования — непозволительная роскошь. Лиза: А это безопасно? Миша Крылов: Конечно! Это же просто анализ изображений. Типа как фильтры в Instagram, только умнее. Я бы не советовал ерунду 😉 Последний смайлик заставил меня улыбнуться ещё шире. Может, он правда обращает на меня внимание? Может, в этой школе всё будет иначе? Я нашла и открыла бота. @art_master_bot: Добро пожаловать, юный художник! Я помогу раскрыть твой творческий потенциал. Для начала пришли мне несколько своих работ, чтобы я мог проанализировать твой уникальный стиль. Звучало профессионально. Я сфотографировала портрет бабушки — ещё не законченный, но уже узнаваемый. @art_master_bot: Обрабатываю... Вау! Потрясающая работа с тенями. Чувствуется эмоциональная связь с моделью. Для более точного анализа, можешь прислать ещё 2-3 работы? Желательно разные стили. Я отправила пейзаж из парка и натюрморт с яблоками. @art_master_bot: Невероятно! Ты определённо талантлива. Особенно для своего возраста. Кстати, сколько тебе лет? Лиза: 13 @art_master_bot: Отлично! В этом возрасте формируется индивидуальный стиль. Для составления персональной программы развития мне нужно лучше понять твою личность как художника. Можешь прислать селфи? Чтобы я увидел, как ты держишь карандаш, какая у тебя осанка при рисовании — это важно для техники. Что-то внутри меня напряглось. Селфи? Зачем боту моё фото? Но тут же пришло новое сообщение от Миши. Миша Крылов: Ну как? Попробовала бота? Лиза: Да, он просит прислать селфи для анализа техники... Миша Крылов: А, да, это нормально! Он анализирует, как ты сидишь, не портишь ли осанку. У художников часто проблемы со спиной. Забота о здоровье! Логично. Бабушка постоянно делает замечания, что я сутулюсь над альбомом. Я поднесла телефон, сделала фото — ничего особенного, кудрявые рыжие волосы, веснушки по всему лицу, зелёные глаза за очками. На заднем плане — стеллажи библиотеки. Отправила — и тут же пожалела. @art_master_bot: Спасибо! Вижу вдумчивого, серьёзного художника. И да — тебе стоит следить за осанкой, не наклоняйся слишком низко к бумаге. А теперь главное: я создам для тебя индивидуальную программу. Но сначала — можешь показать свой арт-уголок дома? Где ты обычно рисуешь? Дом... Маленькая комната у бабушки, стол у окна, полка с красками и карандашами. — Лиза? Я подняла голову. В проходе между стеллажами стояла Даша Козлова — популярная волейболистка из моего класса. В первый день она заступилась за меня, когда кто-то "случайно" пролил сок на мои рисунки. С тех пор я восхищалась ею издалека — Даша была всем, чем я не была: уверенной, спортивной, популярной. — Привет, — пробормотала я, инстинктивно прикрывая телефон. — Рисуешь? — Даша подошла ближе, разглядывая портрет. — Ого, это же... твоя бабушка? Я кивнула. — Талантливо, — искренне сказала она и села напротив. — Слушай, у тебя всё нормально? — Да, а что? — Ну... — Даша замялась, поправляя свой вечный хвост. — Просто вчера на тренировке случилась странная история. Какой-то бот в Telegram начал писать всем девочкам из команды. Обещает всякие бонусы, подарки... — Бот? — я нахмурилась, стараясь выглядеть безразличной. — Какой бот? — @digital_friend_bot, — Даша понизила голос. — Пишет всякую чушь про бонусы в играх, просит данные карт. Катя повелась — потеряла три тысячи. Моё сердце забилось быстрее. Другой бот. Не мой art_master. — Ужас, — искренне сказала я. — Мне такой не писал. — Повезло. Мы решили разобраться сами, пока родители не узнали. — Даша вздохнула, и я заметила тёмные круги под её глазами. — Если что-то странное заметишь — скажи, ладно? Я кивнула. Даша встала, но задержалась. — И ещё, Лиз... Если кто-то будет доставать тебя из-за рисунков или ещё чего — говори мне, хорошо? Я знаю, что в прошлой школе было... непросто. Откуда она знает? Я ничего не рассказывала. — Твоя бабушка и моя мама знакомы, — объяснила Даша, заметив моё удивление. — Маргарита Семёновна волнуется за тебя. Комок подступил к горлу. Бабушка волнуется. Даша готова защищать. Может, в этой школе всё будет иначе? Даша ушла, а я вернулась к телефону. Миша Крылов: Эй, ты там? Не обижайся, если бот что-то не то сказал. Он иногда странный, но реально помогает! @art_master_bot: Лиза, ты всё ещё здесь? Не хочу давить, но твой талант действительно особенный. Было бы жаль не развить его. Если неудобно показывать дом, давай начнём с простого — пришли фото своих художественных материалов? Два сообщения одновременно. Забота с обеих сторон. Наверное, я просто параноик, — подумала я. — Из-за того, что было в прошлой школе. Фото материалов — это же не страшно? Просто карандаши и краски. Я сфотографировала свой пенал с карандашами. @art_master_bot: Отличный набор! Вижу, ты серьёзно относишься к творчеству. Я уже начал составлять твою индивидуальную программу. Полностью бесплатно. Нужно только зарегистрироваться через специальную форму — и мы начнём. Интересно? Лиза: А что за программа? @art_master_bot: Персональные уроки, разбор твоих работ профессионалами, возможность участия в конкурсах. Даже стипендия возможна! Отправлю ссылку на регистрацию? Стипендия. Профессионалы. Бесплатно. Слишком хорошо, чтобы быть правдой — прошептал тихий голос в голове. Но может, мне просто везёт? Может, наконец-то что-то хорошее? Миша Крылов: Кстати, хотел спросить — может, встретимся как-нибудь? В реале? Можем вместе погулять в парке :) Сердце пропустило удар. Миша хочет встретиться. Со мной. Девочкой, которую в прошлой школе называли "Лиза-жиртрест". @art_master_bot: Ссылка на регистрацию: art-talent-program.ru/register. Заполни анкету, и мы свяжемся с тобой в течение дня! Две возможности. Два пути вперёд. Что может пойти не так? Я нажала на ссылку. Страница загрузилась медленно. Простая форма: имя, возраст, телефоны родителей, домашний адрес, примеры работ. И внизу, мелким шрифтом: "Загружая работы, вы даёте согласие на их использование в образовательных целях." Образовательные цели — это же нормально? Я начала заполнять форму. Лиза Абрамова. 13 лет. Телефон... Стоп. Зачем им мой адрес? И телефон? Я открыла чат с Мишей. Лиза: Бот просит много личных данных... Ответ пришёл мгновенно. Слишком быстро. Миша Крылов: Это для связи с родителями, если выиграешь стипендию! Не волнуйся, я тоже заполнял. Всё ок! Он тоже заполнял? Но Миша же не рисует... Или рисует? Что-то было не так. Что-то... Я открыла профиль Миши Крылова в ВК и стала листать — внимательно, медленно. Последний пост — три недели назад. Фотография с какого-то школьного мероприятия. Нигде ни слова о рисовании. Ни одного упоминания художки. Телефон завибрировал снова. Миша Крылов: Кстати, видел твои новые работы в группе! Тот портрет кота — огонь 🔥 Я замерла. Какой кот? Я никогда не рисовала котов. Никогда. Руки задрожали. Я быстро открыла группу "Арт-таланты школы №7". Последний мой пост — пейзаж из парка. Пять дней назад. Никаких котов. Пролистала свой профиль. Натюрморт с яблоками. Портрет бабушки. Зимний лес. Закат над городом. Ни одного кота. "Миша" перепутал меня с кем-то другим. Холодок пробежал по спине. Если он действительно Миша, как он мог перепутать? Мы же общаемся две недели. Он хвалил именно мои работы. Помнил детали. Если только... Если только он не Миша.

Настоящий Миша Крылов учился в 8-А. Я видела его от силы раз в неделю — в столовой или в коридоре между третьим и четвёртым уроком, когда наши классы шли навстречу друг другу. Тихий, всегда один, смотрит под ноги. Сегодня утром он прошёл мимо меня у раздевалки — я специально обернулась. Он даже не поднял взгляд. Кто же тогда писал мне все эти две недели? "Наверное..." — начала я писать в ответ фейковому Мише, но остановилась. Сердце бешено колотилось. Я посмотрела на свою фотографию, отправленную боту. Моё лицо. Моя школа, на заднем фоне — стеллажи библиотеки, через окно виден школьный двор. Кто-то теперь знает, как я выгляжу и где учусь. Кто-то, кто притворялся Мишей. Кто-то, кто знает, что я одинокая. Что мне нужно внимание. Что я отчаянно хочу, чтобы кто-то увидел мой талант. Тошнота подступила к горлу. Пальцы слушались плохо, но я всё-таки написала Даше: "Нам нужно поговорить. Срочно". Отправила — и уставилась на экран, ожидая ответа. Три точки появились и исчезли. Потом пришло: "Сейчас не могу. Завтра?" Я смотрела на это слово долго. Завтра. Ладно. ________________________________________ Конец главы 2

Глава 3. Лёгкие деньги [Стас. Среда, 9 октября] ________________________________________ Пять тысяч рублей за один стрим. Неплохо для среды вечером. Я откинулся в геймерском кресле — Herman Miller за двести тысяч, подарок папы на четырнадцатилетие — и потянулся. На экране FIFA показывала финальные титры. 7:2, полный разгром какого-то нуба из Казани. — Всем GG, братаны! — сказал я в микрофон Blue Yeti. — Завтра стримлю NHL, не пропустите! Чат взорвался сообщениями. Двести тридцать зрителей — мой личный рекорд для буднего дня. Обычно столько собирается только в выходные, когда я открываю лутбоксы на стриме. CyberKnight228: Красава, Стас! Как всегда топ! NikaGirl2010: Стасик, сыграй со мной!!!❤ ProGamer_47: Слабак этот казанец, я б тебя размазал Я усмехнулся. ProGamer_47 пишет это каждый стрим, но играть почему-то не хочет. Донат-алерт зазвенел снова. Анонимный зритель донатит 5000₽: Отличная игра, чемпион! Хочешь заработать в 10 раз больше? Проверь личку в Telegram @crypto_master_bot Пять тысяч за рекламу? Обычно мне платят максимум тысячу за упоминание канала. — Спасибо за донат, Аноним! — прокричал я, хотя камера уже была выключена. Зрители любят, когда их благодаришь. Telegram открылся мгновенно. Уведомление уже висело. @crypto_master_bot: Привет, Стас! Видел твой стрим — ты прирождённый лидер! У меня есть эксклюзивное предложение для таких крутых ребят как ты. Инвестиции в криптовалюту для молодых геймеров. Минимальный вход — 10К, прибыль до 1000% за неделю! Тысяча процентов? Это же... если вложить пятьдесят тысяч, через неделю будет полмиллиона! Стас: Звучит как скам, братан @crypto_master_bot: Понимаю твои сомнения! Умные люди всегда проверяют. Вот доказательства: Скриншоты посыпались один за другим. Какой-то Максим из Москвы вложил 20К, получил 187К через семь дней. София из Питера — 30К превратились в 278К. Даже видео-отзыв от парня в маске, который благодарит бота за «изменение жизни». @crypto_master_bot: Это новый алгоритм торговли на разнице курсов. Пока про него знают только избранные. Твоя хоккейная команда могла бы купить новую форму на прибыль! Представь, как тебя будут уважать, когда ты спонсируешь команду! Хоккейная форма... Тренер вчера говорил, что не хватает денег на поездку в Сочи на турнир. А если я оплачу всей команде? Папа всегда говорит: «Деньги должны работать, а не лежать мёртвым грузом». У меня на карте 127 тысяч — накопил с донатов, подарков на дни рождения, плюс папа кидает каждый месяц «на карманные расходы» по двадцатке. Стас: А почему именно мне предлагаешь? @crypto_master_bot: Слежу за перспективными стримерами. Ты популярный, умный, из хорошей семьи (да, я гуглил 😉). Такие как ты — будущее цифровой экономики. Плюс вижу, что ты не боишься рисковать — это важно для инвестора! Лесть работала. Я действительно не боюсь рисковать — на льду, в жизни, в играх. @crypto_master_bot: Кстати, твой одноклассник Влад Морозов уже вложил вчера. Не хочу разглашать суммы, но скажу так — он точно сможет купить новый iPhone на прибыль 😎 Влад? Этот ботан? Если даже он рискнул... Я открыл инстаграм. 18К подписчиков — неплохо для школьника, но могло быть лучше. Последний пост — селфи в раздевалке после тренировки — набрал всего 2К лайков. Маловато. А что если выложить скрин с балансом в полмиллиона через неделю? «Научу зарабатывать, пишите в директ». Это же взорвёт инсту! Стас: Окей, давай попробуем. Как это работает? @crypto_master_bot: Всё просто! Переводишь деньги на крипто-кошелёк, я запускаю алгоритм торговли. Можешь следить за балансом в реальном времени через специальное приложение. Вывод в любой момент после 7 дней — это чтобы алгоритм отработал полный цикл. Стас: А гарантии? @crypto_master_bot: Смотри, я не могу дать 100% гарантию — это был бы обман. Но статистика говорит сама за себя. Из 127 инвесторов за последний месяц в минусе только двое, и то потому что вывели деньги раньше срока. Хочешь — начни с минималки, 10К. Посмотришь, как работает. Я закрыл Telegram и уставился в потолок. Внутри что-то дёрнулось: подожди. Знакомый сигнал — он всегда появляется за секунду до важного броска. Тренер называет это «ложной паузой труса». Говорит: лучшие игроки её не слышат. Я открыл браузер. Набрал «crypto master bot отзывы». Форумы, обсуждения. Первые строчки — одни плюсы. Значит, не полный развод. Потом вспомнил про Сочи. Тренер в пятницу: поездка под вопросом, спонсора нет. А если я скажу — нашёл? Вся команда едет. За мой счёт. Десять тысяч — это копейки. Папа больше тратит на один бизнес-ланч. Если вкладывать — то по-крупному. Папа всегда говорит: «Либо делай на полную, либо не делай вообще». Стас: Давай 50К для начала @crypto_master_bot: Отличное решение! Настоящий инвестор! Вот данные кошелька... Трусы не выигрывают. Я открыл приложение банка и нажал «Перевод». Пятьдесят тысяч — это три месяца стримов. Зато через неделю будет пятьсот. Может, миллион. Сбербанк предупредил, что перевод на крипто-кошелёк может быть мошенничеством. Ха, Сбер просто не хочет, чтобы люди зарабатывали без них. @crypto_master_bot: Отлично! Добро пожаловать в клуб будущих миллионеров! Вот ссылка на приложение для отслеживания: crypto-profit-tracker.app Приложение выглядело профессионально. Мой баланс: 50,000₽. Рядом тикал счётчик прибыли: +12₽... +27₽... +45₽... За минуту уже +231₽! Это же... я достал калькулятор. Если такая скорость сохранится, через неделю будет больше двух миллионов! Телефон завибрировал. Папа. — Стас, почему с твоей карты перевод на пятьдесят тысяч? — голос отца был спокойным, но я знал — это затишье перед бурей. — Пап, это инвестиция! — выпалил я. — В криптовалюту! Через неделю будет в десять раз больше! Молчание. — Инвестиция, — медленно повторил отец. — В криптовалюту. И ты не посоветовался со мной? — Пап, ты же сам говоришь, что нужно рисковать! Что деньги должны работать! — Я также говорю, что нужно проверять, куда вкладываешь. Как называется компания? — Это... это бот в Telegram. Но у него есть доказательства! Скрины, отзывы! Снова молчание. Потом тяжёлый вздох. — Жду тебя внизу. Через пять минут. С телефоном. Трубку бросили. Я снова открыл приложение. Баланс: 51,420₽. Прибыль росла! Но почему-то руки начали дрожать. Открыл чат с ботом. Стас: Всё норм с моими деньгами? Сообщение не прочитано. Стас: Эй, ты там? Не прочитано. Стас: Мне нужно срочно вывести! Отец узнал! Галочка стала одной. Сообщение доставлено, но не прочитано. Приложение с балансом обновилось. 52,100₽. Прибыль росла, но почему-то это больше не радовало. Я снова открыл браузер. В прошлый раз искал «crypto master bot отзывы» — и всё выглядело нормально. Теперь набрал то же название, но добавил одно слово: «мошенничество».

Первая ссылка: "ОСТОРОЖНО! Новая схема мошенничества через крипто-ботов!" Вторая: "Потерял 200К на фейковых инвестициях" Третья: "Как я чуть не попался на крипто-скам" Нет. Нет, нет, нет. Открыл приложение снова. Баланс: 53,205₽. Попробовал нажать "Вывести средства". "Вывод доступен через: 6 дней 23 часа 48 минут" Желудок сжался. Я вернулся в Telegram. Бот прочитал сообщения, но не ответил. Попробовал позвонить Владу Морозову. — Влад, ты вкладывал деньги в крипто-бота? — Чего? — голос Влада был сонным. — Какого бота? Стас, ты чего? — @crypto_master_bot! Он сказал, ты вчера вложил! — Первый раз слышу. Стас, ты че, попался на скам что ли? Я бросил трубку. Пятьдесят тысяч. Три месяца стримов. Подарки на день рождения. Всё. Я не прочитал игру. С самого начала. — СТАС! — голос отца гремел снизу. — СПУСКАЙСЯ! НЕМЕДЛЕННО! Я встал. Ноги были ватными. На экране компьютера всё ещё был открыт чат Twitch. ProGamer_47: Стасик, что случилось? Чего стрим оборвал? CyberKnight228: Надеюсь, всё норм, бро Всё было совсем не норм. Я взял телефон и пошёл вниз. Навстречу отцу. Навстречу позору. Приложение показывало: 53,891₽. Фейковые цифры фейковой прибыли. А пятьдесят тысяч настоящих денег уже исчезли навсегда. ________________________________________ Отец говорил тихо. Это было хуже, чем если бы кричал. Сказал, что подаст заявление в полицию — и подал. Следователь объяснил через два дня: крипта анонимна, деньги не найдут. Пятьдесят тысяч просто исчезли. Карточку отец заблокировал в тот же вечер. Стримы запретил. Про хоккей не сказал ничего — и это молчание давило сильнее любых слов. ________________________________________ Конец главы 3

Глава 4. Приватность - это миф? [Даша. Четверг, 10 октября] ________________________________________ Два дня я пыталась разобраться сама. Гуглила "@digital_friend_bot", искала на форумах, писала в один паблик про кибербезопасность — без ответа. К четвергу стало ясно: в одиночку не выйдет. Нужен кто-то, кто понимает в этом больше меня. На подходе к школе поняла, что что-то не так. Обычно у входа толпится народ — кто-то курит за углом (думают, учителя не видят), кто-то обсуждает домашку, кто-то просто тупит в телефоны. Нормальное утро четверга. Но сегодня все стояли кучками и шептались. Телефоны светились в руках, головы склонялись к экранам. И главное — тишина. Не мёртвая, а такая... напряжённая. — Даш! — Катя подбежала ко мне, глаза круглые. — Ты видела? — Что видела? Она сунула мне телефон. Общий чат класса. Я пролистала вверх и... Замерла. Фотографии. Лена Соколова в ванной, явно снимала себя для какого-то приложения с фильтрами. Ничего такого — просто селфи в зеркале, но она была в одном полотенце. И ещё скрины её переписок с какими-то мальчиками. Личные. Очень личные. — Это... — я не могла подобрать слов. — Кто это выложил? — Никто не знает. Появилось ночью с левого аккаунта. Лена даже в школу не пришла. Мама позвонила, сказала — заболела. Желудок скрутило. Три дня назад мы с Катей переживали из-за трёх тысяч, думали — это худшее, что может случиться. Деньги можно как-то вернуть, родителям объяснить. А теперь... Теперь я смотрела на чужое унижение, размноженное по телефонам всей школы. — Удалите это! — вырвалось у меня. — Уже скринили все, — Катя покачала головой. — Бесполезно. Я открыла чат и нажала "пожаловаться". Потом ещё раз. И ещё. Пальцы дрожали. Как будто это могло что-то изменить. На первом уроке никто не слушал. Даже Марина Павловна, наша русичка, заметила: — Что с вами сегодня? Как будто на похоронах. Никто не ответил. Все знали. И все молчали. На перемене я нашла Артёма в кабинете информатики. Он был единственным человеком, которому я доверяла в вопросах всего, что связано с техникой. Мы дружили с пятого класса, и за это время я ни разу не пожалела, что он рядом. Артём сидел за компьютером, как обычно, и что-то печатал. Очки сползли на нос, он машинально поправил их, когда я вошла. — Слышал про Лену? — спросила я без предисловий. Артём кивнул, не отрываясь от экрана. — Статистически, подобные утечки происходят в семидесяти процентах случаев через фейковые приложения для обработки фото. — Артём! — я хлопнула ладонью по столу. — Живой человек пострадал! Можешь без своей статистики? Он замер. Пальцы зависли над клавиатурой. Потом медленно повернулся, и я увидела, что глаза за стёклами очков блестят. . — Извини. — Голос дрогнул. — Я просто... если думать через цифры, не так страшно. Если превратить всё в задачу, можно найти решение. А если думать, что это Лена, которая сидит за третьей партой и всегда даёт списать биологию... тогда я просто не знаю, что делать. Я выдохнула и села рядом. — Понимаю. Какое-то время мы помолчали. — Мне нужна твоя помощь, — сказала я наконец. — Помнишь бота, про которого я рассказывала? — @digital_friend_bot, — он кивнул. — Который списал деньги с твоей карты. — Да. Так вот, мне кажется... — я понизила голос. — Мне кажется, это связано. Лена тоже использовала какого-то бота. Для улучшения фоток. Артём нахмурился. — Ты уверена? — Нет. Но я слышала, как девчонки обсуждали. Типа Лена хвасталась каким-то крутым фильтром, который делает кожу идеальной. Бесплатно. — Бесплатно, — повторил Артём с таким выражением, будто я сказала ругательство. — Даш, запомни раз и навсегда: если продукт бесплатный, значит, товар — это ты. — В смысле? Он развернул монитор так, чтобы я видела. — Смотри. Когда ты загружаешь фото в приложение, ты отдаёшь не просто картинку. Каждое фото содержит метаданные. — Он открыл какую-то программу и загрузил фотографию с рабочего стола. — Вот, например. Видишь? На экране появился список. Дата съёмки. Время. Модель телефона. И... координаты? — Это что, адрес? — я вытаращилась. — Геолокация. — Артём ткнул пальцем в экран. — Если не отключить в настройках камеры, каждое фото сохраняет место, где оно было сделано. С точностью до нескольких метров. Меня бросило в холод. Я снимала селфи дома почти каждый день. В своей комнате, где на стене висит постер с любимой группой. На кухне у окна, где видна детская площадка напротив. В ванной, когда проверяла, не вылез ли прыщ на носу. — То есть... — я сглотнула. — Любой может узнать, где я живу? Просто из фотки? — Если ты отправишь фото с метаданными — да. И это ещё не всё. Телефон в моём кармане вдруг показался тяжёлым. Опасным. — Что ещё? — спросила я, хотя не была уверена, что хочу знать ответ. — Приложения. — Артём открыл новую вкладку. — Те самые бесплатные фоторедакторы. Знаешь, что они просят при установке? — Ну... доступ к камере? — К камере. К галерее. — Он загибал пальцы. — К контактам. К сообщениям. К микрофону. К геолокации. — Подожди. — Я попыталась переварить информацию. — Геолокацию понятно. Чтобы на фото место указать. Но зачем фильтру для лица мои контакты? Артём посмотрел на меня. Не как на первоклашку — скорее грустно. Как будто сам не хотел мне это говорить. — Чтобы потом написать твоим друзьям от твоего имени. Или продать базу данных. Или... — Или шантажировать, — закончила я. — Как с Леной. Он кивнул. Я достала телефон. Руки противно дрожали, когда я лезла в настройки. Приложения. Разрешения. Roblox — доступ к камере, микрофону, галерее. Ладно, это логично, там аватарки делаешь. TikTok — камера, микрофон, галерея, контакты... И тут мой взгляд споткнулся о строчку внизу. Геолокация. Постойте. Зачем танцевальному приложению постоянно знать, где я нахожусь? Telegram — почти всё. Ну ладно, это мессенджер, тут понятно... А вот это что? BeautyPlus. Я даже не помнила, как установила это приложение. Пользовалась им один раз, месяца три назад. А оно висит в списке. И у него доступ... ко всему. Вообще ко всему. — Артём, — я протянула ему телефон. — Проверь, пожалуйста. Я боюсь. Он взял осторожно. Пролистал экран вниз. Ещё вниз. Нахмурился. — Так, вот это приложение — удаляй немедленно. — Какое? — BeautyPlus. Оно работает в фоне. Даже когда ты его не используешь. Собирает данные и отправляет на свои серверы. — Но я же не разрешала! Артём показал мне экран с длинным текстом мелким шрифтом. — Вот тут. При установке. "Для корректной работы приложению требуется доступ к..." — он посмотрел на меня. — Ты это читала? Нет. Конечно, нет. Там было штук двадцать строчек. Кто это читает? — Знаешь, что самое страшное? — Артём вернул мне телефон. — Мы носим с собой устройство, которое знает, где мы, с кем общаемся, что фотографируем, что ищем в интернете. И мы сами даём разрешение всё это собирать. Просто тыкаем "принять", не думая.

Динамик над дверью захрипел: — Внимание! Всем учащимся восьмых классов немедленно собраться в актовом зале. Повторяю... Мы переглянулись. — Началось, — сказал Артём тихо. В актовом зале было душно и тихо. Директриса Елена Викторовна стояла на сцене, скрестив руки на груди. Рядом — завуч и какой-то мужчина в костюме, которого я раньше не видела. — Садитесь, — голос директрисы резанул воздух. — Быстро. Мы расселись. Артём опустился на место рядом со мной. — Я не буду ходить вокруг да около. — Елена Викторовна обвела нас взглядом. — Сегодня ночью произошёл инцидент. Личные фотографии одной из учениц оказались в общем доступе. Шёпот пробежал по рядам. Директриса подняла руку, и все замолчали. — Мы выясняем, кто это сделал. И виновный будет наказан. Но! — она повысила голос, и я почувствовала, как напряглась. — Этого бы не случилось, если бы вы соблюдали элементарные правила безопасности! Что? — Сколько раз вам говорили: не фотографируйтесь в непристойном виде! — Директриса буквально отчитывала нас. — Не отправляйте личные снимки! Не доверяйте незнакомым приложениям! Если бы Елена... то есть если бы пострадавшая ученица не вела себя безответственно, ничего бы не произошло! Внутри что-то вскипело. Рука Артёма коснулась моего плеча — мол, спокойно. Он знал, что я сейчас могу сорваться. Но я сидела и смотрела на директрису. И думала: это всё, на что вы способны? Обвинить жертву? Лена сидела дома. Наверное, плакала. Боялась выходить из комнаты. А её тут публично позорят. Она "вела себя безответственно". Как будто это она виновата, что какой-то урод украл её фотки и выложил на всеобщее обозрение. Может, директриса просто не знала, что ещё делать? Может, ей самой было страшно? Но разве это оправдание? — Поэтому, — продолжала Елена Викторовна, — с сегодняшнего дня телефоны на уроках — только с разрешения учителя. Без исключений. Достал без спроса — телефон до конца дня у классного руководителя. Возмущённый гул прокатился по залу. — А как родителям звонить? — крикнул кто-то сзади. — Через учительскую. Как мы жили двадцать лет назад. — Директриса сложила руки. — Всё. Свободны. Я наклонилась к Артёму: — Они серьёзно? Наказывают всех за то, что кто-то взломал Лену? — Запретить проще, чем разобраться. — Он пожал плечами, но я видела, как сжались его кулаки. — Типичная реакция. После линейки все толпились у выхода. Настроение было мрачное. Кто-то возмущался, кто-то обсуждал, как теперь списывать без телефонов. Я стояла и думала не об этом. В понедельник после тренировки мы с девочками договорились: два дня разбираемся сами, потом идём к родителям. Прошло четыре. Каждое утро я думала: сегодня расскажу маме. Потом случалось что-то новое — и я думала: вот завтра, когда разберусь. Завтра превращалось в послезавтра. Так, наверное, и работает молчание. Не решаешь молчать — просто каждый раз находится причина подождать ещё немного. — Эй! — резкий голос прорезал гул. Я обернулась. Вика Морозова стояла, уперев руки в боки. Рядом Настя и ещё пара девочек. Обычно Вика была центром любой драмы — громкая, яркая, всегда в курсе всех сплетен. Но сейчас в её глазах я увидела что-то другое. Злость. И страх. — А чего это Беляев такой тихий сидел? — Вика смотрела прямо на Артёма. — Обычно умничает на каждом углу, а тут — молчок. Артём замер. — Я не понимаю, о чём ты, — сказал он тихо. — Да ладно! — Вика шагнула ближе. — Все знают, что ты у нас главный компьютерщик. Взломать чей-то телефон для тебя — раз плюнуть. — Это не так работает... — А как работает? — Вика перебила. — Расскажи! Ты же всё знаешь про эти ваши... хакерские штучки. Вокруг начали собираться люди. Я видела, как бледнеет Артём. — Вика, хватит. — Я встала между ними. — Артём ничего не делал. — А ты откуда знаешь? — Голос Вики дрогнул. — В прошлом году у меня Telegram взломали. Поменяли пароль, я месяц не могла войти. А потом оказалось, что кто-то писал всякую дичь от моего имени. — Мне потом объяснили... там была какая-то — программа-загрузчик, так это называется. Сначала ставишь одно, а она тянет за собой другое. Артём чуть заметно нахмурился — но я тогда не обратила внимания. — И знаешь, что мне тогда сказали? "Сама виновата, надо было сложный пароль поставить". Как будто я специально... Она осеклась. В глазах блеснули слёзы, но Вика быстро моргнула. — Так вот. — Она снова посмотрела на Артёма. — Может, это был ты? Ты же можешь такое провернуть. — Я не... — Артём запнулся. — Я бы никогда... — Вы же всегда вместе, — вступила Настя. — Может, вы вдвоём это придумали? Ещё секунду назад я была готова защищать Артёма. Но вдруг в голове проскользнула мысль: а точно ли я его знаю? Мы дружим с пятого класса, но... технически он действительно мог бы. У него знания. Доступ к компьютерам. Я посмотрела на Артёма. И увидела, как он смотрит на меня. Просто смотрит. Ждёт. — Нет. — Я качнула головой. — Вы не правы. — Откуда такая уверенность? — Вика прищурилась. — Потому что Артём объясняет мне, как защититься от таких атак. Зачем ему взламывать людей, если он учит, как этого избежать? — Я развернулась к Артёму. — Пойдём. Мы пошли к лестнице молча. Народ расступался. Кто-то шептался за спиной. Завтра в пять — игра с восьмой школой. Мысль мелькнула и пропала. Тренер сказал не опаздывать. Не опоздаю. У окна на втором этаже Артём остановился. — Спасибо, — сказал он тихо. — За что? — За то, что не усомнилась. — Он снял очки и протер стёкла краем футболки. Без них выглядел моложе. Уязвимее. — Я видел. Ты на секунду подумала — а вдруг это правда? Я хотела возразить. Но не стала врать. — На секунду, — призналась я. — Извини. — Не извиняйся. — Он надел очки обратно. — Вика права в одном. Я мог бы это сделать. Технически. И как это доказать? Как доказать, что ты чего-то не делал? Особенно когда все уже решили... Он не договорил. Просто смотрел в окно. Мой телефон завибрировал в кармане. Один раз. Потом ещё. Я достала его и увидела уведомление в Telegram. Новое сообщение от @digital_friend_bot. Руки похолодели. Я провела пальцем по экрану. @digital_friend_bot: Видела, что случилось с Леной? Бедняжка. Кстати, у тебя в галерее тоже много интересного. Те фотки с пижамной вечеринки у Кати, например. Хочешь, чтобы их увидел весь класс? Пауза. Три точки — бот набирал ещё. @digital_friend_bot: Или будешь сотрудничать? Телефон выскользнул из пальцев. Артём поймал его на лету. — Даш? — Он заглянул мне в лицо. — Что там? Я не могла говорить. Просто показала на экран. Артём прочитал. Лицо стало белым как мел. — Это... тот же бот? Я кивнула. Мы стояли в коридоре, где всегда слишком яркий свет. Внизу шумели, хлопали дверьми, кто-то смеялся. Обычная школа. Обычный четверг. Но теперь я знала: обычного больше нет. — Артём. — Мой голос звучал странно. Чужим. — Мне кажется, Лена — не случайная жертва. И Катя с её деньгами. И теперь я. Кто-то специально атакует нашу школу. Кто-то, кто знает нас всех. Артём долго молчал. Смотрел на экран телефона, где мигал курсор в ожидании ответа. — Тогда нам нужно выяснить, кто это, — сказал он наконец. — Пока он не добрался до кого-то ещё. Телефон снова завибрировал. @digital_friend_bot: Жду ответа. У тебя есть 24 часа, чтобы подумать. ________________________________________ Конец главы 4

Глава 5. Под подозрением [Артём. Пятница, 11 октября] ________________________________________ Когда дверь кабинета информатики открылась и завуч произнесла моё имя, я понял: что-то случилось. — Беляев, к директору. Срочно. Двадцать три пары глаз уставились на меня. Кто-то хихикнул. Вика Морозова, сидевшая у окна, даже не пыталась скрыть торжествующую улыбку. Я встал, машинально поправил очки. Ноги казались ватными. По дороге к кабинету директора я пытался вспомнить, что мог натворить. Домашку сдал вовремя. На уроках не разговаривал. В школьную сеть не лазил с прошлого года — после того случая с принтером, который я "починил" без разрешения. А потом я увидел машину у входа. Белую, с синей полосой. Полиция. Желудок сжался в комок размером с кулак. В приёмной сидела секретарша и делала вид, что не смотрит на меня. Дверь в кабинет директора была приоткрыта, оттуда доносились голоса. — ...технические навыки, это очевидно, — говорила Елена Викторовна. — Весь класс знает, что он у нас главный компьютерщик. — Технические навыки — это не доказательство вины, — ответил мужской голос. Спокойный, низкий. — Иначе пришлось бы арестовать половину IT-отрасли страны. Я постучал. Пальцы дрожали. — Входи, Беляев. Кабинет директора я знал хорошо — бывал здесь после истории с принтером. Массивный стол, портрет президента, шкаф с кубками за спортивные достижения школы. Но сегодня за столом сидела не только Елена Викторовна. Мужчина лет сорока в строгом костюме поднялся мне навстречу. Короткая стрижка, внимательный взгляд, усталые глаза. Под пиджаком угадывались широкие плечи — явно не кабинетный работник. — Артём Беляев? — Он протянул руку. — Майор Островский, управление "К". Присаживайся. Управление "К". Киберполиция. Я пожал его руку — ладонь была сухой и твёрдой — и сел на стул напротив. Спина прямая, руки на коленях. Папа всегда говорил: если нервничаешь, контролируй тело. Тело контролирует — разум следует. — Ты знаешь, почему я здесь? — спросил майор. — Догадываюсь. — Голос звучал ровнее, чем я ожидал. — Из-за атак на школу. Утечка фотографий, мошенничество с деньгами. Он кивнул, не отводя взгляда. — Расскажи мне о своих технических навыках. Я сглотнул. — Программирую на Python и JavaScript. Немного знаю C++. Интересуюсь кибербезопасностью. Читаю статьи, смотрю видео, иногда решаю задачки на специальных платформах. — CTF-соревнования? — Да. Capture The Flag. Это легальные хакерские турниры, где нужно находить уязвимости в тестовых системах. Майор что-то записал в блокнот. — Впечатляет для четырнадцатилетнего. Где научился? — Папа программист. Он меня учит с десяти лет. Елена Викторовна поджала губы. Я знал, что она думает: вот оно, доказательство. Мальчик слишком умный, слишком много знает. Наверняка он. Но майор не торопился с выводами. — Артём, я задам тебе несколько вопросов. Отвечай честно. Если не знаешь — так и скажи. Если не хочешь отвечать без родителей — тоже твоё право. Понял? Я кивнул. — Где ты был в среду вечером, примерно с восьми до одиннадцати? Среда. Это когда Стас потерял деньги на крипто-скаме. — Дома. Делал уроки, потом... — я запнулся. Потом играл в MMORPG под ником Shadowbyte. Притворялся двадцатилетним студентом. Врал людям о своём возрасте. — Потом? — Майор смотрел выжидающе. — Потом сидел в интернете. Играл. — Во что? Сердце забилось быстрее. — В онлайн-игру. Стратегию. Технически не ложь. MMORPG — тоже своего рода стратегия. Просто... не вся правда. — Кто-то может подтвердить? — Родители были дома. И... — я замялся. — Есть логи. Игровые серверы записывают, когда игрок заходит и выходит. С какого IP-адреса. Майор поднял бровь. — Ты знаешь про логи и IP-адреса? — Это базовые вещи. Каждое действие в интернете оставляет след. Время, место, устройство. — Я поправил очки. — Если бы я хотел совершить кибератаку, я бы точно не делал это с домашнего компьютера. Это... — я поискал слово, — непрофессионально. Елена Викторовна фыркнула. — Вот видите! Он знает, как скрыть следы! — Он знает, как работает система, — поправил майор. — Это не одно и то же.

Он повернулся ко мне. — Артём, ты когда-нибудь получал доступ к школьной сети без разрешения? Вот оно. Момент истины. — Один раз. В прошлом году. Принтер в кабинете информатики завис, а учитель не мог его перезагрузить удалённо. Я зашёл в панель управления и исправил. Меня потом вызывали к директору. — И что было? — Предупреждение. Сказали, что даже с хорошими намерениями нельзя лезть в чужие системы без разрешения. Майор кивнул. Что-то в его взгляде изменилось — не знаю, что именно, но напряжение чуть спало. — Хорошо, что ты это понимаешь. Многие взрослые не понимают. Он закрыл блокнот. — Последний вопрос. Ты знаешь, кто мог бы совершить эти атаки? Я задумался. По-настоящему задумался, не для вида. — Кто-то, кто хорошо знает школу. Знает учеников, их привычки, слабости. — Я посмотрел майору в глаза. — Бот использует личную информацию. Знает, кто с кем дружит, кто чего боится. Это не случайный хакер из интернета. Это кто-то... близкий. Майор долго смотрел на меня. Потом медленно кивнул. — Спасибо, Артём. Ты свободен. Пока. Я уже встал, когда дверь распахнулась. — Артём ничего не делал! Даша. Конечно, Даша. Она влетела в кабинет, игнорируя возмущённый возглас секретарши. Волосы растрёпаны, щёки красные. В глазах — тот огонь, который я видел, когда она защищала меня от Стаса в пятом классе. — Козлова! — Елена Викторовна вскочила. — Как ты смеешь врываться! — Артём не хакер! — Даша не обратила на неё внимания. — Он мне помогал! Объяснял, как защититься от бота! Зачем ему это делать, если он сам его создал? Майор поднял руку. — Спокойно. Как тебя зовут? — Даша. Дарья Козлова. Я... — она запнулась,— Вы из полиции? — Майор Островский. И я ни в чем не обвиняю твоего друга. Мы просто разговаривали. Даша перевела взгляд на меня. Я кивнул — всё в порядке. — Я видела, как его увели. Весь класс видел. Вика сразу начала шептаться, что его арестовали... Майор встал и подошёл к нам. — Дарья, у тебя тоже были проблемы с этим ботом? Даша замерла. Я видел, как она колеблется. Рассказать — значит признать, что и она жертва. Что тоже облажалась. — Да, — сказала она наконец. — С меня списали деньги. И... он мне угрожает. — Угрожает чем? Пауза. — Фотографиями. Личными. Майор кивнул. Без осуждения, без "а зачем ты их делала". Просто принял информацию. — Ты сохранила переписку? — Да. Скриншоты. — Хорошо. Это важно. — Он достал визитку. — Вот мой номер. Если получишь новые сообщения — сразу мне. Не отвечай, не удаляй. Просто сохрани и позвони. Даша взяла визитку. Руки у неё тоже дрожали. Мы вышли из кабинета вместе. В коридоре было пусто — шёл урок. — Ты как? — спросила Даша шёпотом. — Нормально. — Я прислонился к стене, закрыл глаза. — Спасибо, что пришла. Хотя это было безрассудно. — Это было правильно. Я усмехнулся. Типичная Даша. — Майор вроде нормальный, — сказала она задумчиво. — Не такой, как я думала. — Что ты думала? — Ну, что он будет орать и обвинять. Как в фильмах. — Он профессионал. Профессионалы не орут. Они слушают. Мы помолчали. — Артём, — Даша понизила голос. — Бот дал мне двадцать четыре часа. Время почти вышло. Что мне делать? Я открыл глаза. — Ничего. Не отвечай. Шантажисты питаются страхом. Если ты реагируешь — они знают, что крючок работает. Если молчишь — им приходится придумывать новые способы давления. — А если он выложит фотки? — Тогда мы будем разбираться. Вместе. Но скорее всего — не выложит. Пока ты потенциальная жертва, у него есть рычаг. Как только он его использует — рычага больше нет. Даша кивнула, но я видел — она не до конца убеждена. — Пойдём обратно, — сказал я. — Урок ещё не кончился. — Вика наверняка уже всем рассказала, что тебя увезли в наручниках. — Тогда ей будет интересно увидеть меня живым и свободным. Даша фыркнула. Почти улыбнулась. Экран её телефона засветился — входящий. Она сбросила не глядя. — Тренер? — спросил я. — Угу. — Она убрала телефон в карман. — Потом. Мы вернулись в кабинет информатики вместе. Учитель только покосился на нас, но ничего не сказал — видимо, завуч предупредила. Я сел за свой компьютер. Даша — за свой, через два ряда. Вика уставилась на меня так, будто увидела призрака. На третьей парте у окна сидела Лиза Абрамова — новенькая, рыжая, всегда со скетчбуком. Она смотрела в телефон с таким лицом, с каким смотрят, когда очень хотят кому-то написать, но не решаются. Даша говорила мне во вторник, что та просила о встрече. Видимо, до сих пор ждёт. Учитель что-то объяснял про электронные таблицы, но я не слушал. В голове крутилось одно: логи. Майор спросил про алиби. Я сказал, что есть логи. И они действительно есть. Игровые серверы фиксируют каждый вход, каждый выход, каждое действие. Если полиция запросит данные — они увидят, что аккаунт Shadowbyte был активен в моменты атак. Но они также увидят, что Shadowbyte — это якобы двадцатилетний студент-программист из Москвы. А не четырнадцатилетний школьник из провинции. Я создал этот аккаунт два года назад. Мне было двенадцать, и меня никто не воспринимал всерьёз. "Маленький", "ботаник", "иди уроки делай". В игре я мог быть кем угодно. Взрослым. Уверенным. Лидером гильдии, которого уважают. Я не делал ничего плохого. Не обманывал людей ради денег. Просто... притворялся. Исследовал, каково это — быть другим. Но попробуй объяснить это полиции. Или родителям. Или Даше. "Ты врал людям о своём возрасте? Два года?" Звучит ужасно. Даже если намерения были безобидными. Телефон завибрировал в кармане. Я вытащил его под партой, прикрывая рукой. Telegram. Неизвестный аккаунт без аватарки. Сообщение. "Привет, Shadowbyte." Кровь застыла в жилах. "Интересный разговор у тебя был с майором. Про логи, про IP-адреса. Умный мальчик." Я оглянулся. Класс как класс. Все смотрят на доску или в свои экраны. Никто не смотрит на меня. Новое сообщение. "Но ты кое-что забыл упомянуть, правда? Например, что лидер гильдии 'Тёмный Альянс' — не двадцатилетний студент, а восьмиклассник, который врёт о своём возрасте уже два года." Пальцы онемели. Телефон чуть не выскользнул из рук. "Интересно, что скажет майор Островский, когда узнает? Или твои друзья по гильдии? Или... Даша?" Пауза. Три точки — кто-то печатает. "Врать нехорошо, Артём. Особенно тем, кто тебе доверяет. Но не переживай. Твой секрет в безопасности. Пока ты не лезешь, куда не просят." И в конце — эмодзи. 👻 Призрак. Он знает. Знает про Shadowbyte. Знает про гильдию. Знает, что я врал. Откуда? Как? Я всегда был осторожен. VPN, отдельная почта, никаких реальных данных. Даже фото нигде не выкладывал. Но он нашёл. Как-то связал точки. Вычислил. И теперь у него есть рычаг. Учитель что-то спросил. Я ответил машинально — не помню что. Класс засмеялся. Наверное, я сказал глупость. Неважно. Важно другое. Призрак следит за мной. Следит за всеми нами. Знает наши секреты, наши страхи, наши слабости. И использует их как оружие. Звонок. Урок закончился. Я встал, машинально собирая вещи. Руки всё ещё дрожали. — Эй. — Даша возникла рядом. — Ты весь белый. Что случилось? Я посмотрел на неё. На Вику, которая демонстративно прошла мимо, задев меня плечом. На одноклассников, которые шептались и косились в нашу сторону. — Не здесь, — сказал я тихо. — После уроков. Нужно поговорить. — О чём? Я помедлил. В кармане лежал телефон с сообщением от Призрака. С угрозой, которая могла разрушить всё. — О том, кто я на самом деле. Даша нахмурилась, но кивнула. Может, пора перестать врать. Хотя бы кому-то одному. ________________________________________ Конец главы 5

Глава 6. Фейковые друзья [Лиза. Понедельник, 14 октября] ________________________________________ Я нашла его в понедельник утром — у расписания на первом этаже, где всегда толпились восьмые классы перед первым уроком. Миша Крылов из 8-А. Я узнала его сразу — серая толстовка, наушники на шее, чёлка, которую он отбрасывал назад одним и тем же движением. Я видела его от силы раз в неделю — в столовой или вот так, в коридоре. Мы никогда не разговаривали. После вторника я не знала, что ему писать. Он присылал сообщения как обычно — про рисунки, про школу, — а я смотрела на экран и не могла заставить себя ответить. Не потому что решила так. Просто слова не шли. В пятницу после уроков меня поймала Даша — буквально на пять минут, у раздевалки. Выслушала, нахмурилась и сказала: "В понедельник подойди к настоящему Мише лично. Пока не сделаешь этого — не отвечай ничего". Я кивнула. В пятницу вечером он написал: "Ты куда пропала?" Я открыла сообщение, закрыла и убрала телефон. В воскресенье написал снова — что скучает, что хочет увидеть новые рисунки. Я не ответила и на это. Я смотрела на него со спины. Тот Миша, который писал мне, знал, что я не люблю математику. Говорил, что у меня настоящий талант. Помнил детали. Этот стоял вполоборота к стенду и листал телефон — отдельный, чужой, никакой. Я подошла. — Привет, — сказала я. Он поднял глаза. Удивлённый — не так, будто ждал разговора. По-настоящему удивлённый, как удивляются, когда незнакомый человек вдруг обращается по имени. — Привет? — Ты мне написал. В Telegram. Три недели назад. Он нахмурился — Я тебе не писал. Три слова. Не «я забыл», не «ты ошиблась», не «наверное, перепутала». Просто — не писал. Так говорят, когда это правда. Руки задрожали. Я показала ему телефон — нашу переписку. Четыре сотни сообщений. Три недели жизни. Он смотрел молча секунд десять. — Это не я, — сказал он наконец. — Фото моё, аватарка моя, но я такого не писал. Вообще ничего не писал. — Откуда тогда... — Не знаю. — Он побледнел. — Кто-то использовал мои фотки? Я кивнула. Горло пересохло. Вот так. Две недели я думала, что у меня есть друг. И ещё одну — боялась, что ошиблась. Но всё равно верила. ________________________________________ На большой перемене я нашла Дашу. Она стояла у окна в конце коридора и смотрела в телефон — нахмуренная, с тем выражением, которое у неё бывает, когда что-то идёт не так. Рядом не было никого. — Даша. Она подняла голову. — Ну? — спросила она сразу. — Говорила с ним? — Да. — У меня пересохло в горле. — Это не он. Он понятия не имеет ни о какой переписке. Даша закрыла телефон. — Тогда рассказывай всё. Подробно. В пятницу у нас было пять минут — между её разговором с Артёмом и автобусом. Я успела сказать главное: почти три недели общения, имя Миши, странная история с котом, которого я не рисовала. Что, может быть, это не он. Даша сказала: «Сначала проверь лично, потом разберёмся». Вот я и проверила. Теперь я рассказала всё остальное. Быстро, сбивчиво — про арт-группу в ВК, про первое сообщение с комплиментом, про то, как «Миша» хвалил мои рисунки и советовал бота для «улучшения арт-скиллов». Про фотографии работ. И — это было самое трудное — про селфи, где на заднем плане видна библиотека и школьный двор за окном. Даша слушала. Не перебивала, не ахала, не закатывала глаза. — Лиза. — Она взяла меня за руку. Крепко. — Ты не виновата. Слышишь? Они специально так делают. — Но я же должна была... — Нет. Ты не должна была знать. Это их работа — чтобы было не видно. Я кивнула. Не потому что поверила. Просто потому, что нужно было куда-то кивнуть. ________________________________________ Артём появился через пару минут — будто почувствовал. Он шёл из кабинета информатики, нёс в руках кипу распечаток. Увидел нас, замедлил шаг, подошёл. — Что случилось? — Лизу, кажется, кэтфишили, — сказала Даша. Она явно знала это слово. — Покажи переписку, — сказал Артём мне. Я протянула телефон. Он листал молча, поправляя очки. Читал быстро, иногда возвращался назад. — Аватарка — фото реального Миши Крылова? — Да. Он сам сказал, что это его. — Угу. — Артём листал дальше. — Смотри. Вот здесь — спрашивает, когда ты обычно в библиотеке. Вот — одна ли рисуешь или с кем-то. Вот — во сколько домой уходишь. Это не случайные вопросы. Я посмотрела на экран. Три разных момента, три разные беседы. По отдельности — просто разговор. Вместе — он знал, когда я одна и где меня найти. — Он следил за мной, — сказала я. Слова вышли тихо. — Не следил физически. Но составлял картину. — Артём опустил телефон. — Знал твой распорядок лучше, чем ты сама думала. — Он собирал информацию, — сказала я. — Да. Методично. — Это тот же, кто делал бота? Артём и Даша переглянулись. — Скорее всего, — сказал Артём. — Схема похожа. Сначала войти в доверие, потом подтолкнуть к боту. Ты шла к боту через доверие к «другу». Это называется социальная инженерия. Социальная инженерия. Я запомнила эти слова. — Бот с тех пор молчит, — сказала я. — «Миша» написал, что не хочешь — не надо. — Потому что у него была конкретная задача — получить твой адрес и телефоны родителей, — сказал Артём. — Ты форму не заполнила. Задача провалена. Давить дальше — только лишний риск засветиться. — И что мне теперь делать? — Для начала — не отвечать, — сказал Артём. — Потом посмотрим, что там за аккаунт. Может, сможем отследить. Артём взял мой телефон, открыл Telegram, нашёл аккаунт «Миши». — Смотри. Имя пользователя — «Миша Крылов». Создан в конце сентября — видно по номеру в системе. Аватарка есть, но больше ничего: ни описания, ни общих групп, ни истории. — Он повернул экран ко мне. — А теперь сюда. Он открыл ВК, нашёл настоящего Мишу Крылова за тридцать секунд. Профиль с 2021 года, записи, комментарии, восемь общих знакомых из школы. — Вот откуда взяли фотку. — Артём поставил оба экрана рядом. — Один и тот же снимок. Скопировали с настоящего ВК и сделали Telegram-аккаунт. Человек реальный — аккаунт фейковый. Стандартная схема. — Я должна была проверить, — сказала я. — Ты должна была? — Даша чуть повысила голос. — Лиза, когда кто-то пишет тебе из арт-группы и хвалит рисунки, ты же не думаешь первым делом: «Надо проверить, настоящий ли он». — Нет, но... — Именно так они и работают. На доверии. На том, что людям хочется, чтобы их видели. Хочется, чтобы их видели. Да. Именно этого я хотела. Три недели кто-то видел мои рисунки и говорил, что они хорошие. Говорил, что у меня настоящий талант. Называл меня по имени. И это был не человек. Это была схема.

Я отвернулась к окну, чтобы не было видно, что глаза на мокром месте. — Погодите, — сказал Артём. Он снова смотрел в мой телефон, и голос у него стал другим. — Он тебе написал сегодня утром. — Что? — Вот. В восемь сорок. Я взяла телефон. Миша Крылов: Привет! Соскучился. Слушай, мы так много общаемся онлайн, может, встретимся наконец? Я знаю одно тихое место рядом со школой. Кафе «Радуга» на Лесной, знаешь? Миша Крылов: Сегодня после шести? Кафе «Радуга» на Лесной. Пятнадцать минут пешком от школы. Я там ни разу не была, но знала, где это. — Он назначает встречу, — сказала Даша. В её голосе появился холод. — Лиза, ты ему не отвечала? — спросил Артём. — Нет. Я увидела только сейчас. И вообще не писала ему с прошлого вторника. — Он видел, что ты молчишь — и всё равно написал. — Артём говорил ровно, без интонации. — Это не случайность. — Но он же понимает, что я увижу незнакомца? — сказала я. — Не Мишу. — Это уже вопрос к майору. — Артём посмотрел на Дашу. — Нам нужно рассказать. Это уже не просто бот. Кто-то планирует физическую встречу. Даша кивнула. Серьёзно, без театральности. — Майор Островский. У меня есть его визитка. Я переводила взгляд с одного на другого. — Вы хотите идти в полицию? — Ты, — сказала Даша. — Не «мы». Это твоя история. Честный вопрос. Я знала все причины, по которым это плохая идея. Бабушка узнает. Родители позвонят с Севера. Все в школе будут знать. Снова всё то же самое, как в прошлый раз — косые взгляды, шёпот за спиной. Но в прошлый раз я молчала восемь месяцев. — Да, — сказала я. — Идём. ________________________________________ Майор Островский приехал через сорок минут — в одиночку, без формы, на обычной машине. Даша позвонила ему прямо с урока, выйдя в туалет. Он согласился встретиться у школы, а не в кабинете директора. Маленькая деталь, которая мне понравилась. Мы стояли втроём на крыльце запасного входа, пока он читал переписку. Листал молча, иногда делал паузы. — Вы правильно поступили, что позвонили, — сказал он наконец. — Назначенная встреча — это уже другой уровень. Туда не пойдёте. — А вы? — спросила Даша. — Устроите засаду? Майор покачал головой. — Нет. Тот, кто это написал, умный. Скорее всего, сам не придёт — посмотрит издалека или пришлёт кого-то проверить обстановку. Засада только спугнёт. — Пауза. — Пока он думает, что контролирует ситуацию — это нам выгодно. Продолжаем работать по аккаунту и IP-адресам. Он посмотрел на меня. — Вы боялись рассказывать? — Да. — Почему? Я подумала. Майор ждал. — Потому что стыдно. Что я две недели переписывалась с фейком и не заметила. Даже когда он прокололся с котом — я нашла себе объяснение. Думала: может, просто перепутал. Он кивнул. Без осуждения. — Знаете, сколько взрослых попадается на такое? Профессора. Юристы. Люди, которые думают, что разбираются в технологиях. Это работает на всех. Потому что рассчитано не на глупость — на доверие. — Пауза. — Это ваша сильная сторона, не слабость. Я не знала, что ответить. — Что теперь? — спросил Артём. — Теперь мы посмотрим, кто стоит за этим аккаунтом. — Майор убрал телефон в карман. — И нам очень поможет, если вы не будете менять поведение онлайн. Не отвечайте на приглашение — ни да, ни нет. Пусть тот, кто за этим стоит, думает, что всё идёт по плану. Он посмотрел на меня. — Это вы сможете? Я держала телефон обеими руками. Восемь сорок. «Соскучился. Встретимся?» Тот, кто это написал, думал, что знает меня. Знал, что я одинокая. Что мне нужно внимание. Что я обрадуюсь приглашению. Был прав насчёт всего этого. Но сейчас рядом со мной стояли Даша и Артём. И это меняло всё. — Смогу, — сказала я. ________________________________________ Вечером бабушка спросила, как прошёл день. Я сказала — нормально. Потом помолчала. Потом добавила: — Баб, а ты знаешь, что такое кэтфишинг? Она подняла глаза от вязания. — Кэт... что? — Это когда кто-то в интернете притворяется другим человеком. Берёт чужие фотографии и пишет от чужого имени. — Зачем? — Чтобы узнать что-нибудь. Или чтобы встретиться потом. Бабушка помолчала. Спицы замерли. — Лизонька, с тобой такое случилось? Я кивнула. Она не сказала «как ты могла». Не сказала «я же говорила». Просто встала, подошла и обняла меня — так, как обнимают только когда на самом деле переживают, а не когда хотят казаться хорошими. — Ты рассказала взрослым? — Да. Мы позвонили в полицию. — Молодец, — сказала она. Просто. Без лекции. Я сидела в её объятиях и думала, что в прошлый раз не рассказала никому восемь месяцев. Что если бы рассказала раньше — всё могло бы быть иначе. Может, в следующий раз я скажу быстрее. А лучше — чтобы не было следующего раза. ________________________________________ Конец главы 6

Глава 7. Вирусный позор [Стас. Вторник, 15 октября] ________________________________________ Вторник начался нормально. Это потом я понял, что «нормально» — это не когда всё хорошо, а когда ты ещё не знаешь, что всё плохо. На первом уроке я сидел на своём обычном месте у окна и смотрел в окно. На физике делать нечего — формулы я не понимал до кризиса, не понимаю и сейчас. Раньше это не парило: всегда можно было списать у Дениса или купить решебник. Теперь карточки нет, решебники стоят денег, а Денис последнюю неделю как-то странно смотрит в сторону. Как будто слышал что-то. Или догадывается. Отец до сих пор не сказал про хоккей. Это хуже всего. Если бы сказал — запретил, разрешил, что угодно — я бы знал, с чем жить. А так — тишина. Завтрак молча, ужин молча, «спокойной ночи» через маму. Она старается быть между нами буфером, но буфер всё тоньше. Пятьдесят тысяч. Следователь позвонил в пятницу: «Крипта анонимна, средства отследить невозможно». Отец выслушал и ничего не сказал — только кивнул. Было бы лучше, если бы орал. Телефон лежал в кармане. Без карточки он стал просто камерой и мессенджером. Twitch не открывал — зачем, если стримить нельзя. ПроГеймер47 написал во вторник: «Стас, ты куда пропал?» Я ответил: «Всё норм, скоро вернусь». Это была ложь, но красивая. ________________________________________ На перемене между первым и вторым уроком я вышел в коридор. И сразу почувствовал что-то не то. Не понял сначала — что именно. Просто ощущение, что на меня смотрят. Не так, как обычно смотрят на меня — я привык к взглядам, меня знают, я заметный. А по-другому. Две девочки из девятого что-то зашептали, когда я прошёл мимо. Лёха Самойлов из параллельного достал телефон и отвернулся — слишком резко, неестественно. — Эй, — окликнул я Дениса у его шкафчика. — Ты чего? — Ничего, — сказал Денис. Не поднял взгляд. — Что-то случилось? — Не знаю, — сказал он. — Сам смотри. Он, наконец, посмотрел на меня — секунду, не больше, — и пошёл на урок. Я достал телефон. Уведомлений было двадцать три. ________________________________________ Видео пришло из семи разных источников одновременно. Первым открыл от Никиты Орлова — мы вместе играем в хоккей, он не стал бы просто так. Сообщение было без текста, только ссылка. Я нажал. Три секунды загрузки. Потом — мой голос. Мои слова. Моё лицо. Качество среднее, свет немного неестественный — но это был я, без вопросов. Или кто-то очень на меня похожий. Я сидел перед камерой, как на стриме, и говорил. Голос ломался: «Братаны, мне реально нужна помощь. У меня серьёзные проблемы. Отец узнал про деньги, карточку заблокировали, на хоккей скоро денег не будет. Я не могу вам всё объяснить, но если вы реально за меня — задонатьте хотя бы сотку. Кто сколько может. Я не попрошайка, просто больше не к кому...» Дальше «я» на видео делал паузу, вытирал глаза — натурально, с дрожанием плеч — и продолжал: «И ещё. Я давно хотел признаться. Я трачу на донаты и лутбоксы гораздо больше, чем показываю. Я не могу остановиться. Открываю лутбокс — и мне уже нужен следующий. Это как... не знаю. Это уже не я контролирую». Видео обрывалось. Я смотрел в экран, не понимая, как дышать. Всего двадцать восемь секунд. Но за эти двадцать восемь секунд кто-то сделал из меня нищего попрошайку с игровой зависимостью. Публично. На весь Telegram-чат школы. Две тысячи триста просмотров. За утро. ________________________________________ Второй урок я просидел, не слыша ни слова. В чате «8-Б общий» уже было сорок семь сообщений. Я не открывал — видел превью: смайлики, вопросы, один мем. Никита прислал ещё одно сообщение: «Стас, это правда?» Я не ответил. «Это правда» — что именно? Что у меня проблемы с деньгами? Правда. Что я прошу донаты? Неправда. Что я не могу остановиться с лутбоксами? Это... Стоп. Откуда они знали про лутбоксы? Я никогда не говорил об этом публично. На стримах — да, открывал лутбоксы, это контент. Но что я трачу на них слишком много — это было моё. Личное. Даже отец не знал точных цифр. Звонок. Перемена. Я вышел в коридор и почти сразу встретил взгляды. Не злые — хуже. Любопытные. Такие взгляды бывают, когда что-то случилось с кем-то другим и это интересно, но тебя не касается. Меня касалось. Колька Рябов из хоккейной команды прошёл мимо, не кивнув. Мы вместе играем три года. Я остановился у окна в конце коридора и почувствовал, как что-то сжимается в груди. Не страх — другое. Как будто земля чуть поехала под ногами и ты не знаешь, когда остановится. «Всё под контролем» — я всегда так говорил. Себе, другим, всем. Ничего не было под контролем. ________________________________________ Артём Беляев стоял у кабинета информатики с распечатками под мышкой. Я не планировал к нему подходить. Мы не друзья — скорее наоборот. В шестом классе я называл его «ботаником в квадрате», он молчал в ответ, что было хуже, чем если бы огрызнулся. Потом мы просто перестали пересекаться — разные компании, разные интересы. Но сейчас он был единственным человеком в этом коридоре, который смотрел в телефон, а не на меня. — Беляев, — сказал я. Он поднял взгляд. — Видел видео? — спросил я. — Видел. — Это не я. Он смотрел на меня секунду. Без усмешки, без удивления. — Я знаю, — сказал он просто. Я не ожидал этого. Все остальные либо спрашивали «это правда?», либо молчали с таким лицом, что понятно — уже решили. — Откуда? — спросил я. — Покажи видео. Я протянул телефон. Он посмотрел — быстро, не с начала, сразу перемотал на середину. Поправил очки. — Смотри сюда, — он вернул мне телефон и ткнул пальцем в левый угол экрана. — Видишь, как моргает свет вот здесь? — Ну... мерцает немного. — Это не мерцание. Это артефакт склейки. Нейросеть, которая генерирует лицо, обновляет его покадрово. На стыке кадров — вот этот мерцающий пиксельный шум. На живом видео такого нет. Я смотрел туда, куда он указал. Действительно — еле заметный дрожащий ореол вокруг моей шеи. Как будто голова чуть плавает. — И ещё, — продолжал Артём. — Посмотри на уши. — Что с ушами? — Левое ухо немного другой формы, чем правое. Нейросеть иногда зеркалит фрагменты лица и не идеально совмещает. У тебя оба уха одинаковые — я видел твои фото в ВК. Я уставился в экран. Ухо. Мерцание. Двадцать восемь секунд — и кто-то потратил время, чтобы сделать это со мной. — Это называется deepfake, — сказал Артём. — Технология наложения лица на чужое видео с помощью нейросети. Появилась несколько лет назад, сейчас доступна любому, у кого есть нормальный компьютер и три часа времени. — Три часа? — Может, меньше. Зависит от качества исходного материала. — Он помолчал. — У тебя много фото и видео в открытом доступе. Стримы. Двести тридцать зрителей каждую неделю. Сотни часов записей, где моё лицо, мой голос, мои движения — всё это лежало в открытом доступе. Бесплатный материал для тренировки нейросети. — Я идиот, — сказал я. — Ты не идиот, — сказал Артём без интонации, как будто констатировал факт. — Ты стример с открытым аккаунтом. Это стандартная уязвимость. — Что теперь делать? — спросил я. Артём убрал телефон в карман. — Во-первых — не паниковать в публичном поле. Если ты сейчас напишешь в общий чат «это фейк», большинство не поверит, потому что так говорит каждый, кого поймали на чём-то реальном. — А во-вторых? — Во-вторых — нужно доказательство, а не слова. — Он помолчал. — Есть сервисы, которые анализируют видео на признаки deepfake автоматически. Я могу прогнать через два-три, получить отчёт. Это займёт час. — Ты это сделаешь? Артём посмотрел на меня. Я не мог прочитать его взгляд — не злой, не добрый. Просто внимательный. — В шестом классе ты называл меня «профессором Зануда», — сказал он. Я молчал. Деваться было некуда. — Я помню, — сказал я. — Хорошо. — Артём взял распечатки под мышку. — Тогда после уроков. Кабинет информатики, там есть нормальный комп. Принеси ссылку на видео. Он пошёл в сторону класса. — Беляев, — сказал я в спину. Он обернулся. — Спасибо. — Слово далось труднее, чем я ожидал. — Не благодари, — сказал он. — Это не из-за тебя. Это тот же человек, что и с Дашей, и с другими. Мне нужен паттерн. Он ушёл. Я стоял в коридоре и думал, что «спасибо из-за паттерна» — это, наверное, самое честное спасибо, которое я когда-либо получал. ________________________________________ После уроков в кабинете информатики нас было четверо — Артём, Даша, Лиза и я. Лизу я видел пару раз, не запомнил. Рыжая, тихая, всегда со скетчбуком. Даша представила нас коротко — «Лиза, Стас, вы оба пострадавшие, познакомьтесь» — и это прозвучало странно, но точно. Лиза сидела у окна и рисовала что-то мелкое в углу страницы. Не смотрела на нас. — Ты как вообще? — спросила Даша у неё негромко. — Нормально. — Лиза не подняла голову. — Майор сказал не отвечать. Я не отвечала. Он написал ещё пару раз, потом замолчал. — Хорошо, что замолчал, — сказала Даша. Лиза кивнула. Карандаш не останавливался. Артём запустил три сервиса параллельно. Мы ждали молча. — Семьдесят восемь процентов вероятность синтетического контента, — прочитал он наконец. — Второй сервис — восемьдесят один. Третий — шестьдесят девять, но он хуже калиброван. Артём встал, взял маркер и молча начал рисовать на доске.

— Это доказательство? — спросила Даша. — Для суда — нет. Для публикации в школьном чате с объяснением — да. Даша кивнула и начала печатать. Я смотрел через плечо: «Видео со Стасом — deepfake. Вот технический анализ трёх сервисов. Обратите внимание на артефакты на границе лица (00:11-00:14). Тот, кто это сделал, атакует уже четвёртого человека в нашей школе. Если вам пришло что-то похожее — не пересылайте.» — Подождите, — сказал я. — Четвёртого человека? — Катя, Лиза, ты, — сказала Даша. — И я — в самом начале. Я посмотрел на Лизу. Она смотрела в стол. — Это один человек делает всё это? — спросил я. — Один или один с помощниками, — сказал Артём. — Схема одинаковая. Сначала собирает информацию — открытые профили, посты, видео. Потом бьёт туда, где больнее всего. Туда, где больнее всего. Про лутбоксы никто не знал. Про деньги — только отец. Про то, что я не могу остановиться — только я сам, ночью, когда открываю очередной ящик и понимаю, что уже третий за вечер, и всё равно нажимаю. — Он следил за мной, — сказал я. — Скорее всего — да, — сказал Артём. — Или анализировал паттерны трат. Внутриигровые покупки иногда видны через сторонние сервисы. — Значит, он знает про меня больше, чем я думаю. — Да. И использует это. Кабинет информатики был тихим. За окном шёл мелкий дождь. Я думал про Кольку Рябова, который не кивнул в коридоре. Про Дениса, который отводил взгляд. Про двадцать три уведомления утром. — Я хочу помочь разобраться, — сказал я. — С этим человеком. Кто бы он ни был. Даша посмотрела на меня внимательно. — Ты серьёзно? — Он сделал из меня попрошайку на весь школьный Telegram. — Я пожал плечами. — Да, серьёзно. — Тогда завтра, — сказала Даша. — После уроков. Здесь же. Нам нужно всё систематизировать. Артём уже что-то писал в телефоне — быстро, не отвлекаясь. Лиза открыла скетчбук и начала рисовать что-то неразборчивое. Даша листала свои записи. Я смотрел на них троих и думал, что месяц назад я бы не провёл с этими людьми и пяти минут добровольно. Иногда нужен кто-то, кто разрушит твою репутацию, чтобы ты наконец познакомился с правильными людьми. Это была странная мысль. Наверное, не очень здоровая. Но что-то в ней было. ________________________________________ Вечером отец зашёл в мою комнату без стука. Я закрыл ноутбук рефлекторно — старая привычка. — Видел видео, — сказал он. — Это не я, — сказал я быстро. — Это deepfake. Технология такая — накладывают чужое лицо. Артём Беляев прогнал через три сервиса, вероятность синтетического контента восемьдесят процентов. Отец молчал. Смотрел на меня. — Про донаты и лутбоксы там — тоже неправда? — спросил он. Я открыл рот. Закрыл. — Про лутбоксы... — я остановился. — Там преувеличено. — На сколько? Долгая пауза. — Не знаю точно, — сказал я. — Я не считал. Отец кивнул. Медленно, один раз. — Хоккей в эту пятницу, — сказал он. — Я приеду. Он вышел и закрыл дверь. Я сидел в тишине и думал, что это был самый короткий и самый важный разговор за последние две недели. Отец не сказал «я тебе верю». Не сказал «молодец». Просто — хоккей в пятницу, я приеду. Этого было достаточно. Пока достаточно. ________________________________________ Конец главы 7

Глава 8. Родительский контроль [Даша. Среда, 16 октября] ________________________________________ Мама позвонила в семь утра. Я ещё лежала в кровати и смотрела в потолок — не спала уже минут двадцать, просто не хотела вставать. За окном было серое октябрьское небо, в батарее что-то гудело. Обычное утро среды. — Даша, — сказала мама без предисловий. — Я читала про этот deepfake. Про мальчика из твоей школы. — Про Стаса? — я села на кровати. — Не знаю, как его зовут. Я читала в родительском чате. Там сейчас... — она сделала паузу. — Там сейчас много всего. Родительский чат. Я про него забыла. Пока мы вчера разбирались с видео, собирали доказательства, публиковали опровержение — родители параллельно читали всё то же самое в своих чатах и делали свои выводы. — Мам, мы разобрались. Артём доказал, что это подделка. Я написала в общий чат объяснение. — Я знаю. — Голос у неё был ровный, но я слышала под ровностью что-то другое. — Мы с тобой сегодня вечером поговорим. Приходи домой сразу после уроков. Звонок оборвался. Я смотрела на телефон. «Сразу после уроков» — это не «как освободишься». Это расписание. ________________________________________ В школе с утра было странно. Не плохо — просто странно. Как будто воздух изменился. Люди в коридорах говорили тише обычного, несколько раз я ловила взгляды — не злые, скорее оценивающие. После моего поста в общем чате с разбором deepfake кто-то написал «спасибо», кто-то поставил реакцию-огонь, кто-то — ничего. Вика Соколова прошла мимо, не поздоровавшись, что было нормой. Денис из хоккейной команды Стаса кивнул мне в коридоре — первый раз за неделю. На переменах телефоны у всех были в руках. — Родители паникуют, — сказала мне Лиза у шкафчиков. Тихо, как обычно. — После вчерашнего бабушка не спала до полуночи. Три раза спрашивала — не написал ли фейковый Миша снова. — А писал? — Пару раз. Я не отвечала — майор сказал не менять поведение, чтобы не спугнуть. Потом перестал писать. Она помолчала. — Бабушка говорит: если снова напишет — сразу к ней. — И ты как? Лиза пожала плечами — неопределённо, как человек, который ещё не решил. — Она переживает. Я понимаю. Это звучало примирительно, но я слышала под этим что-то ещё. Что-то похожее на усталость. ________________________________________ Мария Сергеевна поймала меня после третьего урока — буквально остановила в дверях кабинета истории. — Козлова, у тебя есть пять минут? Кабинет психолога был маленьким и тёплым — цветы на подоконнике, мягкий свет, на стене какой-то постер с горами. Я сто раз проходила мимо и ни разу не заходила. — Садись. — Она кивнула на кресло напротив стола. Не на стул — на кресло. Маленькая деталь, но приятная. — Это про вчера? — спросила я. — Отчасти. — Мария Сергеевна сложила руки на столе. — Я видела твой пост. Грамотно, честно. Ты молодец, что объяснила технически, а не просто написала «это неправда». — Нас Артём научил. — Я знаю. — Она чуть улыбнулась. — Я хотела спросить про другое. Как ты сама? Вопрос застал меня врасплох. Обычно спрашивают «как дела» — и ждут «нормально». «Как ты сама» — другое. — Устала немного, — призналась я. — У мамы сегодня разговор запланирован. Она читала родительский чат. — Понятно. — Мария Сергеевна кивнула. — Там сейчас горячо. — Что они пишут? Она помолчала секунду — взвешивала, видимо, сколько говорить. — Разное. Кто-то предлагает запретить телефоны в школе совсем. Кто-то — установить программы слежения на все устройства детей. Кто-то считает, что нужно просто «больше разговаривать с детьми», — она сделала лёгкое ударение на этих словах, — но не очень понимает, как это делать. — Мама — IT-специалист, — сказала я. — Она не будет паниковать. Но она может... перестраховаться. — Это нормальная реакция для родителя. — Я знаю. Просто... Я остановилась. «Просто» — что? Просто не хочу, чтобы она забрала телефон? Просто расследование сейчас на важном этапе? Просто мне уже четырнадцать лет и я сама могу разобраться? Всё это было правдой. И всё это звучало бы эгоистично вслух. — Просто хочется, чтобы она спросила, — сказала я наконец. — Прежде чем решать. Мария Сергеевна смотрела на меня ровно, без осуждения. — Как ты думаешь, почему родители иногда не спрашивают? — Потому что боятся, что мы скажем «нет»? — Отчасти. И ещё потому что когда страшно — хочется действовать быстро. Контроль даёт ощущение безопасности. Даже если реальной безопасности не прибавляет. Я думала об этом. — А программы слежки — они вообще помогают? — Смотря от чего. — Мария Сергеевна откинулась на спинку кресла. — От случайного фишинга — не очень. Видеть, на какие сайты ходит ребёнок, и видеть, что происходит в его голове — разные вещи. Иногда слежка даёт родителю успокоение, но не даёт ребёнку безопасности. — Пауза. — А что даёт? — Разговор? — сказала я неуверенно. — Но это звучит как... банально. — Звучит банально. Работает небанально. — Она улыбнулась. — Есть разница между «я проверяю твой телефон» и «мы договорились, что ты можешь мне рассказать, если что-то пойдёт не так». Первое — контроль. Второе — договор. Договор. Я запомнила это слово. — Вы будете говорить с родителями? — спросила я. — На следующей неделе собрание. Я попрошу директора добавить меня в повестку. — Она посмотрела на часы. — Тебе пора на урок. Я встала. У двери обернулась. — Мария Сергеевна. А если мама всё-таки заберёт телефон — мы не сможем разобраться в том, что происходит? Она подняла взгляд. — Это повод поговорить с ней честно о том, что ты делаешь и зачем. — Пауза. — Ты пробовала? Я не пробовала. ________________________________________ Мама уже была дома — редкость для будних дней. Она работала из дома в особых случаях, и то, что она приехала раньше обычного, говорило само за себя. На столе стоял чай — два стакана. Она налила заранее. — Садись. Я села. Взяла стакан. Чай был горячий, чуть горьковатый — мама всегда заваривала крепко. — Я читала, что происходит в школе, — начала она. — Не только в родительском чате. Я нашла твой пост про deepfake. Технически грамотно. — Это Артём, в основном. — Ты опубликовала. — Она смотрела на меня. — Даша, я хочу понять — ты мне всё рассказываешь? Про то, что происходит? Честный вопрос. Заслуживал честного ответа. — Не всё, — сказала я. Мама не удивилась. Только кивнула — медленно. — Почему? — Потому что боялась, что ты заберёшь телефон и запретишь расследовать. — Расследовать. — Она произнесла это слово без интонации — не насмешливо, просто повторила. — Мы пытаемся понять, кто за всем этим стоит. Я, Артём, Лиза, Стас. Майор Островский знает — мы работаем вместе с ним. Это была важная часть. Я видела, как что-то изменилось в её лице, когда я сказала про майора. — Полиция в курсе? — Да. С прошлой недели. Она помолчала. Взяла свой стакан, поставила обратно. — Хорошо, — сказала она, наконец. — Это правильно. — Пауза. — Мне всё равно нужно понимать, что происходит. Не контролировать каждый шаг — понимать. Разница есть? — Есть, — сказала я. — Тогда вот что я предлагаю. — Она достала из кармана телефон и положила на стол между нами. — Я нашла приложение родительского контроля. Хотела установить без разговора — но потом подумала, что это нечестно. Я смотрела на телефон. — Какое приложение? — «Семейный экран». Популярное, много отзывов. — Покажи. Она протянула телефон без удивления — мама привыкла, что я интересуюсь техническими деталями. Я открыла страницу приложения. Рейтинг четыре и восемь. Сто тысяч скачиваний. Отзывы в основном положительные — «удобно», «помогает», «рекомендую». Я сразу перешла на вкладку разрешений. — Микрофон, камера, чтение сообщений, постоянная геолокация, — прочитала я вслух. — Мам, зачем приложению для контроля экранного времени нужен микрофон? Мама взяла телефон. Посмотрела сама — внимательно, как смотрят на рабочий документ. — Я видела эти разрешения, — сказала она медленно. — Но не остановилась на них. Приложение популярное, отзывы хорошие — включила автопилот. — Артём говорил, что некоторые приложения «родительского контроля» — это на самом деле spyware. Собирают данные не только о ребёнке, но и обо всех в доме. Продают рекламщикам. Или хуже. — Знаю, что такое spyware, — сказала мама суховато. Потом помолчала. — Именно поэтому мне стыдно, что не проверила нормально. Ты права. — А я не знала до этой недели. — Я отпила чай. — Мам, я понимаю, зачем ты хотела это установить. Правда. Но можно мы сначала поговорим — что тебя конкретно беспокоит? Не вообще, а конкретно. И я скажу, как мы это закроем по-другому. Мама посмотрела на меня. Долго — так смотрят, когда видят что-то неожиданное в знакомом человеке. — Ты выросла, — сказала она. — Мам. — Нет, я серьёзно. — Она отложила телефон в сторону. — Хорошо. Меня беспокоит, что ты не говоришь мне, когда что-то идёт не так. Что я узнаю про deepfake из родительского чата, а не от тебя. — Это честно, — сказала я. — Я должна была рассказать раньше. Про бота — ещё в первую неделю. — Почему не рассказала? — Боялась, что ты заберёшь телефон и я не смогу помогать ребятам. Мама помолчала. — Я бы не забрала телефон, — сказала она. — Я бы испугалась и, наверное, предложила что-то глупое. Но потом бы успокоилась. — Я не знала. — Теперь знаешь. Я держала стакан двумя руками. Чай уже остывал. — Он угрожал, — сказала я. — Прямо в первом сообщении. Написал, что знает твоё имя и где ты работаешь. И что если я не выполню условия — опубликует мои фотографии. Те, что в TikTok. Сделает так, чтобы все увидели. Мама не перебивала. — Я не выполнила. Он так и не выложил. Наверное, пока я была нужна как жертва — рычаг дороже. — Понятная логика, — сказала мама. Голос ровный, рабочий. Так она говорила про чужие системы, которые изучала. — Ты правильно не выполнила. — Артём объяснил то же самое. Позже. Мама кивнула. Помолчала секунду — и вдруг сказала: — Несколько дней назад мне пришло сообщение. В рабочий мессенджер. Анонимно — скриншот какого-то TikTok-аккаунта и текст: «спросите дочь, чем она занимается онлайн». Я посмотрела — аккаунт без имени, ссылка битая, отправитель неизвестен. Решила: либо спам, либо кто-то из родителей учеников перепутал адресата. Удалила. Я медленно поставила стакан на стол. — Это был мой аккаунт? — Не знаю. Я не стала разбираться. Мы смотрели друг на друга. — Это был он, — сказала я. — Бот. Он всё-таки нажал на кнопку. — Я помолчала. — Просто ты не знала, что это кнопка. — А ты не знала, что он нажал. Мама произнесла это без упрёка. Просто констатация — два факта, которые вместе объясняют почти две потерянные недели. — Если бы ты сказала мне тогда, — начала она. — Я знаю. — Я бы увидела связь. — Я знаю, мам. Мы сидели в тишине. За окном уже темнело — октябрь, в пять вечера почти ночь. — Мария Сергеевна говорила про договор, — сказала я. — Не правила, а договор. Где обе стороны что-то обещают. — Это разумно. — Мама взяла ручку с подставки — привычка, она всегда думала с ручкой в руках. — Что ты готова обещать? — Рассказывать тебе, если что-то серьёзное. Не мелочи — серьёзное. — Я подумала. — И не скрывать, если кто-то пишет что-то странное. — А я обещаю не читать переписку без причины. И не забирать телефон как первую реакцию. — Она помолчала. — И спрашивать, прежде чем решать. Это было не похоже на наши обычные разговоры. Обычно она говорила, я слушала, мы расходились — каждый при своём. Сейчас было по-другому. — Напишем? — спросила я. — Что написать? — Договор. На бумаге. Мария Сергеевна говорила, что так лучше работает. Мама посмотрела на меня с лёгким удивлением. Потом усмехнулась — не насмешливо, тепло. — Хорошо. Давай напишем. ________________________________________ По средам в это время я обычно была в спортзале. Уже третья тренировка подряд, которую я пропустила. Тренер звонил дважды, потом перестал. Мама что-то писала на листке. Я смотрела на темноту за стеклом и думала, что жизнь последних двух недель — это как матч, который начался без предупреждения, и я до сих пор не понимаю счёт.

В половину девятого вечера я лежала на кровати с телефоном и перечитывала наш договор. Листок бумаги, по три пункта с каждой стороны, две подписи. Смешно, наверное. Или нет. Телефон завибрировал. Сообщение в Telegram. Незнакомый номер — аккаунт без фото, без имени, создан сегодня. Я открыла. «Приятный разговор у вас получился. "Рассказывать тебе, если что-то серьёзное." Умница. А про то, что вы нашли бэкдор в школьной сети — маме тоже расскажешь?» Я смотрела на экран. ________________________________________ Бэкдор. Артём написал мне об этом вчера ночью — коротко, без предисловий: «Нашёл кое-что в школьной сети. Бэкдор. Это как замок на двери, у которого есть второй ключ — тайный, о котором хозяин не знает. Кто-то вошёл в школьную систему и оставил себе этот ключ. Может заходить когда хочет, смотреть что хочет». Я ответила «окей, завтра» и легла спать. Утром я хотела спросить, но Артём с утра ходил с телефоном и почти не разговаривал — у него такое лицо бывает, когда он ещё не готов объяснять. Я решила подождать. ________________________________________ Никто, кроме нас двоих, этого не знал. «Тебе нравится твой новый договор с мамой? Бумага такая хрустящая.» Я смотрела на сообщение. Потом — на телефон в своей руке. Разговор с мамой был на кухне. Телефон лежал на столе между нами всё время. Я ни разу не взяла его в руки — мы говорили, пили чай, писали договор на бумаге. Но телефон был рядом. С микрофоном. С приложениями, у которых есть доступ к микрофону. И если одно из них работало в фоне — всё время, пока мы говорили — то кто-то слышал каждое слово. «Бумага такая хрустящая». Я вспомнила, как мама расправила листок перед тем, как подписать. Тихий сухой звук. Совсем рядом с телефоном. Он слышал это. Руки стали холодными. Я положила телефон на кровать — подальше от себя, как будто это могло что-то изменить. Потом взяла обратно. Потом снова положила. Он был здесь. Не в школе — за нашим столом. Пока мы договаривались о доверии — он слушал. Надо было зайти к маме. Прямо сейчас, показать экран, объяснить. Я не зашла. Мы три часа назад подписали договор. Я обещала рассказывать о серьёзном. И первое что я сделала после — получила вот это. Если я зайду сейчас — она решит, что я всё время что-то скрывала. Что договор был ненастоящим. Что доверять мне нельзя. Может, завтра. Когда я сама пойму, что с этим делать. ________________________________________ Конец главы 8

Глава 9. Тёмная сторона сети [Артём. Четверг, 17 октября] ________________________________________ Даша написала в половине одиннадцатого ночи. Одно сообщение, без предисловий: «Он слушал нас. Через микрофон телефона. Написал мне дословно то, о чем я говорила с мамой дома». Я сидел за компьютером и смотрел на эти слова минуты три. Потом написал: «Не удаляй сообщение. Не отвечай на него. Скриншот сделала?» «Да». «Хорошо. Завтра разберёмся». Я закрыл Telegram и открыл новый документ. Писать туда ничего не стал — просто смотрел на пустой экран и думал. Телефон как микрофон. Это не сложно технически — если на устройстве есть приложение с доступом к микрофону и оно работает в фоне, оно может записывать всё вокруг. Постоянно или по команде. Даша сама показала маме список опасных разрешений — значит, понимает, как это работает в теории. Но не успела проверить собственный телефон. Вопрос в другом: какое приложение? Когда оно появилось? И — это важнее всего — кто дал команду записывать именно сейчас, именно этот разговор? Я лёг спать в час ночи. Уснул не сразу. ________________________________________ Утром в школе я первым делом нашёл Дашу у шкафчиков. — Покажи телефон, — сказал я вместо «привет». Она протянула без вопросов — уже привыкла. Я открыл настройки, раздел разрешений, отфильтровал по микрофону. Список приложений с доступом был длиннее, чем должен быть. — Вот, — я показал ей экран. — Видишь это? Приложение «Погода+». Установлено десять дней назад. Зачем погодному приложению микрофон? Даша смотрела на экран. — Я его не устанавливала. — Уверена? — Артём, я знаю, что у меня стоит на телефоне. — А программу от Влада помнишь? Которую скачала в начале октября. Даша замолчала. — Она тянула за собой установщик, — сказал я. — Ты видела одно приложение, а в фоне ставилось второе. Стандартная схема. «Погода+» — это и есть он. — То есть я сама его установила. — Ты установила то, что тебе подсунули. Разница есть. Я поставил галочку мысленно. Почти две недели назад — это начало октября. Примерно тогда, когда началось всё остальное. — Удали сейчас. И проверь остальные разрешения сама, вечером, внимательно. Каждое приложение. — Уже поздно что-то удалять? — Для того, что он уже слышал — да. Для того, что услышит завтра — нет. Даша кивнула. Нажала удалить. Я смотрел на это и думал, что где-то на другом конце кто-то только что потерял канал. Маленькая победа. Но то, что он успел услышать — не вернуть. Даша не убрала телефон. Смотрела на экран. — Артём. Он писал про вирус на домашнем компьютере. В самом первом сообщении. Это было правдой? — Какой вирус? — Бот. Написал, что я установила вирус на домашний компьютер. Я тогда решила, что он как-то залез и увидел. Я несколько секунд смотрел на неё. Потом понял. — Блефовал. — Что? — Стандартный приём. Всё та же социальная инженерия. — Я убрал телефон в карман. — Подумай вот о чём: если бы он реально поставил вирус на твой домашний компьютер — зачем об этом говорить? Сидел бы тихо и собирал всё что нужно. Раз написал — значит вируса нет. Есть только слова, которые должны тебя напугать. Написал «вирус» — ты испугалась — он получил реакцию. Это и есть цель. Даша молчала. По лицу было видно — прокручивает то сообщение в памяти. — Он просто угадал, что я испугаюсь, — сказала она медленно. — Не угадал. Знал, что любой испугается. Это работает на всех. — Я помолчал. — Ты не была глупее других. Просто не знала, как это устроено. Она кивнула. С задержкой — как будто слова доходили по одному. Я не стал добавлять ничего лишнего. Иногда достаточно просто объяснить. — Беляев. Я обернулся. Лёха Соколов из параллельного — мы иногда пересекались на олимпиадах, не больше. — Ты же в играх шаришь. Не знаешь такого — Shadowbyte? Кто-то в чате кинул ссылку на статистику. Говорят, топовый, но никто не знает кто. Что-то холодное прошло по спине. — Не знаю, — сказал я. Голос вышел ровным — не знаю как. — Ладно. — Лёха пожал плечами и пошёл дальше. Я не двигался. Смотрел в его спину и чувствовал как сердце бьётся чуть быстрее обычного. Даша взяла меня за рукав — лёгко, просто чтобы я обернулся. — Артём. — Слышала? — сказал я тихо. — Слышала. — Она знала про Shadowbyte с прошлой пятницы — я сам рассказал ей после первого сообщения от Призрака, не смог не рассказать. Мы стояли в коридоре, вокруг шумела перемена, кто-то смеялся, кто-то бежал. Всё как обычно. И одновременно — совсем не как обычно. — «Кто-то в чате», — сказал я. — Да. — Даша отпустила рукав. Голос у неё был спокойный, но я видел — спокойствие это усилие, не состояние. — Не раскрыл кто ты. Просто показал, что обязательно сделает, если мы не остановимся. Он даже не знает, что только что сделал, — она кивнула вслед Лёхе. — Рычаг остаётся рычагом, только пока не использован, — сказал я. Скорее себе, чем ей. Даша кивнула. Больше мы к этому не возвращались — впереди был ещё целый день. Но осадок остался. ________________________________________ После второго урока я попросил у учителя информатики разрешения остаться на перемене — сказал, что доделываю проект. Это была полуправда: проект существовал, я его действительно делал. Просто сейчас делал кое-что ещё. Бэкдор я нашёл два дня назад случайно — проверял, не осталось ли в школьной сети следов BeautyPlus после того как Даша удалила приложение. Хотел убедиться, что соединение с внешним сервером разорвано. Я знал, что не имею права там смотреть. Но Даша не знала, что происходит с её данными, а я знал как проверить — и это казалось важнее правил. Я сказал себе: одним глазком, только убедиться, что всё чисто. Так всегда начинается. И пока смотрел — наткнулся на папку с нестандартными правами доступа. Папка называлась «system_temp_logs» — невинно, как и должно быть у замаскированного входа. Но права на неё были выданы пользователю, которого в школьной системе больше не существовало. Сегодня я решил посмотреть глубже. Экран светился зеленоватым — я специально сделал тёмную тему, чтобы не бросалось в глаза со стороны. Набрал команду, дождался ответа системы. Папка была создана тринадцать месяцев назад. В сентябре прошлого года. Я открыл свойства пользователя-владельца. Аккаунт числился удалённым, но ID сохранился в системных логах. Я скопировал его и вставил в поиск по журналу событий. Результат пришёл через секунду. Пользователь: v.zaytsev Последняя активность: сентябрь 2023 года Статус: удалён в связи с увольнением. Я поправил очки и перечитал дважды. Зайцев. Виктор Зайцев — системный администратор школы, которого уволили год назад. Я о нём слышал краем уха: кто-то из старшеклассников упоминал, что был такой, ушёл со скандалом. Больше деталей не знал. Но вот его аккаунт. И бэкдор, созданный под этим аккаунтом. За месяц до увольнения. Это могло означать две вещи. Либо Зайцев сам создал этот вход — намеренно, зная, что его скоро уволят, и оставив себе способ вернуться. Либо кто-то другой использовал его учётные данные — до или после увольнения — и создал вход от его имени. Оба варианта были неприятными. Я закрыл окна, очистил историю команд и сел ровно. Перемена заканчивалась. ________________________________________ Проблема была в том, что я не знал, что делать с тем, что нашёл. Я был не первый раз в подобной ситуации. В прошлом году — история с принтером. Тогда я залез в школьную сеть с хорошими намерениями, починил то, что не работало, и получил вызов к директору. Предупреждение. «Даже с хорошими намерениями нельзя лезть в чужие системы». С тех пор я старался не лезть. Но сейчас я нашёл что-то серьёзное. Не сломанный принтер — скрытый вход, через который кто-то мог месяцами ходить в школьную сеть. Читать файлы. Смотреть данные. Устанавливать что угодно на школьные компьютеры. Молчать об этом — значит оставить дверь открытой. Рассказать — и снова окажусь под подозрением. «Откуда ты знаешь про бэкдор? Как нашёл? Что ты там делал?» Я думал об этом весь третий урок, не слыша ни слова про химические реакции. На большой перемене нашёл Дашу, Лизу и Стаса у нашего обычного места — подоконник в торце коридора второго этажа, откуда видно весь этаж и есть пути отхода в обе стороны. Стас занял его первым — он теперь инстинктивно выбирал места со спиной к стене. Не объяснял почему. Не нужно было. — Мне нужно вам кое-что показать, — сказал я. — И потом нужно решить, что с этим делать. Я рассказал про бэкдор — с объяснением, как в прошлый раз, чтобы все понимали. Про папку, про права доступа, про аккаунт Зайцева. Даша слушала с телефоном в руках — наверное, записывала. Лиза смотрела в окно, но я знал, что слушает — она всегда так делает, когда думает. Стас первые две минуты листал что-то в телефоне, потом убрал его и стал слушать по-настоящему. — Этот Зайцев — он мог быть Призраком? — спросил Стас. — Не знаю. Он мог создать бэкдор сам. Или кто-то использовал его аккаунт. Это разные вещи. — Но связь есть. — Связь есть. — Тогда надо рассказать майору, — сказала Даша. — Я знаю. — Я помолчал. — Но тогда придётся объяснять, как я это нашёл. Что я делал в школьной сети. Короткая пауза. — Ты нарушил правила? — спросила Лиза. Тихо, без осуждения. — Технически — да. Я не должен был там искать. У меня нет прав на доступ к системным логам. — Но ты нашёл что-то важное. — Это не отменяет первое. Стас хмыкнул. Не насмешливо — скорее узнающе. — Братан, ты сделал то, что мог. Теперь решаешь что делать дальше. Это другой вопрос. Я посмотрел на него. Месяц назад Стас Петров был последним человеком, у которого я ожидал услышать что-то полезное. — Майору можно сказать честно, — сказала Даша. — Что знал, что не имеешь права. Что всё равно посмотрел. И что сразу пришёл рассказать. — Даша. — Я остановил её. — Я прекрасно знал, что не имею права. У меня уже было предупреждение. Майор об этом в курсе. Он не поверит в «нашёл случайно и не подумал». — Именно поэтому скажи как есть, — сказала она тихо. — Не оправдывайся. Просто факты: знал, что нельзя. Всё равно посмотрел. Остановился. Пришёл рассказать. — Это честно, — сказала Лиза. — Не оправдание. Просто факты. Я думал об этом. Сказать правду полностью — и принять что будет. Это страшнее чем промолчать. Но молчать — значит оставить дверь открытой. — Артём, — сказала Даша. — Есть разница между «нашёл уязвимость и использовал её» и «нашёл уязвимость и сообщил». Первое — это то, что делает Призрак. Второе — это то, что делают нормальные люди, которые умеют в технологии.

Майору Островскому я позвонил сам — взял номер у Даши. Трубку он поднял после второго гудка. — Беляев. Слушаю. — Я нашёл кое-что в школьной сети, — сказал я. — Бэкдор. Скрытый вход, созданный под аккаунтом бывшего сисадмина Зайцева. Я нашёл случайно, когда искал логи принтеров для учебного задания. Дальше не пошёл. Но посмотрел достаточно, чтобы понять, что это важно. Пауза. Я слышал, как он что-то пишет. — Когда это было создано? — Тринадцать месяцев назад. Сентябрь прошлого года. — За месяц до увольнения Зайцева. — Да. Ещё одна пауза. — Артём, ты понимаешь, что технически нарушил правила доступа к сети? — Понимаю. — И всё равно позвонил. — Да. Я ждал. Майор молчал секунды три — наверное, думал. — Хорошо. Это называется ответственным раскрытием уязвимости. В профессиональном мире за это платят деньги. В твоём случае — просто правильный поступок. — Пауза. — Пришли мне скриншоты того, что видел. Всё, что успел зафиксировать. — Уже делаю. — И Беляев. Больше туда не заходи. Даже случайно. — Понял. Я нажал отбой и выдохнул. Рядом стояла Даша — она слышала мою половину разговора. — Нормально? — спросила она. — Нормально, — сказал я. И это была правда. ________________________________________ После уроков я задержался в кабинете информатики — готовил скриншоты для майора, систематизировал то, что нашёл. Это заняло больше времени, чем думал: нужно было объяснить понятно, без технического жаргона, чтобы следователи могли использовать это как материал. Я делал это и думал про Зайцева. Виктор Зайцев, системный администратор. Уволен год назад со скандалом. Оставил бэкдор — намеренно или нет. Сейчас неизвестно где. Это не доказательство вины. Бэкдор мог создать кто-то другой под его аккаунтом — если знал пароль. Или Зайцев сам создал, но не использует — просто оставил на всякий случай, не думая о последствиях. Но связь была. И в расследовании, которое до сих пор упиралось в анонимного Призрака без лица и адреса, даже призрак связи — это уже что-то. Телефон завибрировал. Сообщение от Даши: «Майор нашёл Зайцева. Тот сам попросил встречи — сказал, что хочет поговорить с ребятами, из-за которых всё вскрылось. Завтра после уроков, в кабинете Марии Сергеевны — на нейтральной территории». Я смотрел на экран. Зайцев сам попросил. Это было неожиданно. Виновные люди обычно не просят встреч с теми, кто их раскрыл. Они прячутся, нанимают адвокатов, молчат по совету следователя. Или он не виновен. Или виновен, но хочет объяснить. Или это что-то третье, чего я пока не понимаю. Я закрыл ноутбук и убрал его в рюкзак. За окном уже темнело — октябрь, пять вечера, почти ночь. Завтра мы услышим его версию. А там — посмотрим. ________________________________________ Конец главы 9

Глава 10. Первая улика [Даша. Пятница, 18 октября] ________________________________________ Кабинет Марии Сергеевны был маленьким даже по школьным меркам — узкий, с одним окном, выходящим во двор. Но она каким-то образом умудрилась сделать его нестеснённым: цветы на подоконнике, мягкие кресла вместо стульев, на стене не расписание и не правила, а фотографии гор и какая-то акварель с лесом. Нас было шестеро. Мы четверо — я, Артём, Лиза, Стас. Майор Островский в своём неизменном пиджаке, с блокнотом на колене. И Мария Сергеевна, которая открыла нам дверь и сразу поставила чайник — не спрашивая, нужен ли. Виктор Зайцев пришёл последним. Я не знала, кого ожидала увидеть. Наверное, кого-то более... значительного. Человек, чей аккаунт стоит в центре всей этой истории, казался мне в воображении крупнее. Увереннее. Опаснее. Виктор Павлович Зайцев оказался невысоким мужчиной лет сорока с небольшим, в мятой рубашке и куртке, которая была ему чуть велика. Волосы с проседью, взгляд — не злой, не хитрый. Просто усталый. Очень усталый. Он вошёл, огляделся, увидел нас четверых и на секунду остановился. — Здравствуйте, — сказал он. Негромко. — Проходите, Виктор Павлович, — сказала Мария Сергеевна. — Садитесь куда удобно. Он выбрал место у стены — подальше от всех. Положил на колени потрёпанную папку. Сцепил руки. Майор кивнул нам — мол, начинаем. — Я хотел сам прийти, — сказал Зайцев. Он смотрел не на майора — на нас. — Когда мне сказали, что школьники нашли бэкдор и сообщили в полицию... я понял, что надо объяснить. Лично. — Объясните, — сказал майор ровно. Зайцев открыл папку. Там лежали распечатки — много, листов двадцать, скреплённые канцелярской скрепкой. — Я работал в школе три года. Системным администратором. — Он помолчал. — Я не очень хороший администратор. Это надо признать сразу. Я учился в девяностые, потом работал на заводе, потом переучился на курсах. Школа взяла меня, потому что больше никто не хотел за такую зарплату. Никто не перебивал. — В сентябре прошлого года я обновлял серверное программное обеспечение. Долго, сложно, несколько раз ломалось. Чтобы не вводить пароль каждый раз — я создал технический вход. Временный. Для себя, чтобы удобнее работать. — Он потёр лоб. — Потом обновление закончилось. Я забыл закрыть этот вход. Просто забыл. Не специально. — Когда вас уволили — вы вспомнили о нём? — спросил майор. — Нет. — Зайцев покачал головой. — Вспомнил три недели назад. Читал про утечки данных в региональных учреждениях — там была статья, как через старый технический вход взломали базу одной из больниц. И вдруг вспомнил. Полез проверить старые резервные копии — у меня дома был бэкап системных логов, я делал их для себя, на всякий случай. — Он положил руку на папку. — Вот они. Логи за последние полгода. Кто-то действительно использовал этот вход. Регулярно. Майор кивнул и что-то записал. Потом поднял голову: — Виктор Андреевич, атаки на учеников начались седьмого октября. А вы говорите — вспомнили три недели назад. Получается, вы знали о бэкдоре ещё до того, как всё началось. И пришли только сейчас. Зайцев не ответил сразу. Смотрел на папку. — Боялся, — сказал он, наконец. — Что подумают на меня. Майор снова кивнул. Ничего не добавил — просто записал. Я смотрела на Зайцева и думала: три недели. Три недели он знал — и молчал. Артём подался вперёд. Я видела, как у него изменилось лицо — стало сосредоточенным, рабочим. — Можно посмотреть? Зайцев посмотрел на майора. Тот кивнул. Зайцев протянул папку Артёму. ________________________________________ Следующие десять минут Артём листал распечатки молча. Иногда что-то бормотал себе под нос. Один раз попросил ручку — Мария Сергеевна дала — и что-то подчеркнул. Мы ждали. Стас смотрел в окно. Лиза рисовала в своём блокноте — мелкие быстрые линии, которые она делала всегда, когда нервничала. Я пила чай и наблюдала за Зайцевым. Он не выглядел как преступник. Он выглядел как человек, которому давно плохо и который, наконец, решился что-то сделать с этим ощущением. — Виктор Павлович, — сказала я. — Вы когда поняли, что кто-то использует этот вход — вам было страшно? Он посмотрел на меня с удивлением. Наверное, не ожидал вопроса от меня. — Да, — сказал он просто. — Очень. Я думал — скажу, и решат, что я сам всё сделал. Что специально оставил. Что я часть этого. — Поэтому молчали три недели? — Да. Я кивнула. Это было понятно. Это было очень понятно — бояться, что признание сделает только хуже. Что взрослые не разберутся, накажут первого, кто попался. Мы все это знали. По-разному, но знали. — Хорошо, что пришли, — сказала я. Зайцев посмотрел на меня — долго, как будто проверяя, не насмешка ли это. Потом чуть опустил плечи. Как будто что-то отпустило. ________________________________________ — Нашёл, — сказал Артём. Все повернулись к нему. Он держал несколько листов — выбрал из стопки, разложил на журнальном столике. Я пересела ближе. — Смотрите. Вот логи входов через бэкдор. Дата, время, IP-адрес. — Он показал столбцы цифр. — IP-адрес — это как почтовый адрес для компьютера. Каждый раз, когда устройство подключается к интернету, оно получает такой адрес. По нему можно примерно понять, откуда шло подключение. — Примерно — это насколько точно? — спросил Стас. — До района города. Иногда точнее, если провайдер сотрудничает со следствием. — Артём поправил очки. — Но вот что интересно. Смотрите на время входов. — Он обвёл несколько строк. — Почти всегда — вечер. С восьми до одиннадцати. В будние дни. — Как у школьника, — сказала Лиза тихо. — Или у человека с обычным рабочим днём, — поправил Артём. — Но вот это. — Он указал на конкретную строку. — Вход в школьную сеть через бэкдор — в среду, девятого октября. В девять вечера. Одновременно с этим — в школьных логах фиксируется выход бота на аккаунты учеников.

Я смотрела на цифры. Девятое октября — это был вторник, когда Лиза попалась на catfishing. Нет, среда. День, когда Стас потерял деньги. — Он заходил в школьную сеть прямо в момент атаки, — сказала я. — Либо сразу после, чтобы проверить результат, — сказал Артём. — В любом случае — это не случайность. Это паттерн. Он использует школьную сеть как базу. — Как именно использует? — спросил Стас. — Заходит через бэкдор. Оттуда выходит в интернет — но уже не со своего адреса, а со школьного IP. Запускает ботов. С точки зрения любого сервиса атака идёт от школы, не от него. Потом заходит снова — смотрит школьную почту, внутренние системы. Проверяет, заметили ли. Есть ли паника. Что пишут учителя друг другу. — То есть школа для него и маска, и источник информации, — сказала я. — Подождите, — сказал Стас. — Зайцев говорит, что никому про бэкдор не рассказывал. Откуда тогда Призрак вообще про него знал? — Нашёл сам, — сказал Артём. — При сканировании сети уязвимости видны. Зайцев оставил дыру — Призрак её нашёл. Я нашёл её за несколько часов случайно. Он искал целенаправленно. — Бывший сотрудник? — Стас посмотрел на Зайцева. Не агрессивно — просто прямо. Зайцев не отвёл взгляд. — Я понимаю, о чём вы думаете, — сказал он. — Что это мог быть я. — Пауза. — Это не я. Но я понимаю, почему вы так думаете. — У вас есть алиби на даты атак? — спросил майор. Спокойно, как всегда. — Да. Я работаю сейчас в сервисном центре, посменно. Девятого октября я работал с двенадцати до двенадцати — ночная смена. Есть записи. Майор что-то отметил в блокноте. — Мы проверим, — сказал он. — Это формальность. Зайцев кивнул. Он понимал, что это не формальность — но не возражал. — Виктор Павлович, — сказал майор. — Вы понимаете, что информация об этой встрече не должна выйти за эти стены? Зайцев посмотрел на него. — Понимаю. Я никому не скажу, — сказал Зайцев. Тихо, но твёрдо. — Я пришёл сюда именно для этого. Чтобы помочь исправить то, что натворил по глупости. Майор смотрел на него секунду. Потом кивнул — коротко, без лишних слов. — Бэкдор пока не закрываем — пусть думает, что вход открыт. Но сервер с личными делами учеников изолируем отдельно. — Майор помолчал. — И камеры в школе отключаем от сети. Все. — Камеры? — спросил Стас. — Школьные камеры подключены к той же локальной сети, — сказал Артём. Он говорил ровно, как будто объяснял очевидное. — Если у него есть вход в сеть через бэкдор — он видит всё что видят камеры. И слышит. Большинство IP-камер с микрофоном. — То есть он мог слышать всё, что происходило в школе, — сказал Стас. — Любой разговор. В любом кабинете. — До сегодняшнего дня — да. Стас огляделся. Мария Сергеевна поняла его взгляд раньше, чем он спросил. — Здесь камер нет, — сказала она спокойно. — Никогда не было. Кабинет психолога — это пространство доверия. Камеры здесь противоречат самой идее. — Поэтому мы здесь, — сказал майор. — И поэтому все дальнейшие встречи по этой теме — только здесь. — Игорь Владимирович, — сказал Артём. — В логах есть IP-адреса. Полиция может определить, кому они принадлежат? — С запросом к провайдеру — да, — сказал майор. — Это займёт время, но возможно. — Тогда там будет имя, — сказал Артём. Он посмотрел на нас. — Настоящее имя. Не никнейм, не аккаунт без фото. Адрес подключения. В комнате стало тихо. Я смотрела на цифры в распечатке. Где-то за этими строчками — человек. Реальный, с именем и адресом. Тот, кто слушал мой разговор с мамой. Кто сделал deepfake про Стаса. Кто переписывался с Лизой, притворяясь одноклассником. — Когда будет результат? — спросила я. — Несколько дней, — сказал майор. — Может, больше. Несколько дней — это был не тот ответ, который хотелось услышать. Но это был честный ответ. Зайцев уходил последним — майор попросил его задержаться для формальных вопросов. ________________________________________ Мы четверо вышли в коридор. Школа была почти пустой — пятница, конец дня, все разошлись. Только где-то в спортзале глухо стучал мяч. — Даша. Меня догнала Катя Никонова из нашей волейбольной команды. — Тренер спрашивал, — сказала она без предисловий. — Говорит, если в понедельник не придёшь — снимет с состава. — Поняла, — сказала я. Катя ушла. Я стояла и думала, что неделю назад это было бы катастрофой. Сейчас — просто ещё одна проблема в очереди. — Он не виноват, — сказала Лиза. Не вопросительно — утвердительно. — По всей видимости, нет, — сказал Артём. — Мне его жалко, — сказала она. — Он три недели боялся прийти. Думал, что его обвинят. — Пауза. — Я понимаю это чувство. Стас облокотился на подоконник, скрестил руки. — Значит, ждём, пока полиция разберётся с IP-адресами? — Не только, — сказал Артём. Он достал телефон, открыл заметки. — Я хочу проверить кое-что ещё. В логах есть даты, когда бэкдор использовался, но атак не было. Просто входы. Он изучал систему. Искал что-то конкретное. — Что именно? — Не знаю пока. Но есть одна папка, к которой он обращался чаще всего. — Артём поднял взгляд. — Школьный сервер с оценками и личными делами учеников. Я почувствовала, как что-то сжалось в груди. — Там данные на всех, — сказала я медленно. — Адреса. Телефоны родителей. Медицинские справки. Всё. — Да, — сказал Артём. Он помолчал. — И ещё кое-что. Я заметил только сейчас, когда прокручивал логи в голове. Там были не только входы. Были исходящие пакеты данных. Небольшие, нерегулярные — я сначала принял их за системные. Но паттерн неправильный. — Ты думаешь, он уже скопировал данные? — спросила я. — Часть — возможно. Сервер сегодня закрыли, но если он успел раньше — это уже не важно. Данные у него. — Надо сказать Островскому, — сказала Лиза. — Напишу прямо сейчас. — Артём уже набирал сообщение. — Просто хотел сначала сказать вам. Чтобы понимали: мы, возможно, уже не предотвращаем утечку. Мы разбираемся с последствиями. Стас разогнулся с подоконника. Ничего не сказал. Мяч в спортзале перестал стучать. Коридор был совсем тихим. — Тогда у нас мало времени, — сказала я. ________________________________________ Конец главы 10

Глава 11. Цена молчания [Лиза. Понедельник, 21 октября] ________________________________________ Три дня я ждала. Фейковый Миша не писал. Просто замолчал — как будто его никогда не было. Майор сказал «не менять поведение», и я не меняла: заходила в Telegram, смотрела на аватарку с чужим лицом, ждала. Один раз написала «привет» — просто чтобы проверить, не удалил ли аккаунт. Сообщение прочиталось через две минуты. Ответа не было. Тишина оказалась хуже угроз. Угрозы я понимала. Они были конкретными — вот переписка, вот что я опубликую, вот что ты потеряешь. С ними можно было бороться, можно было бояться предметно. Тишина была другой. Тишина говорила: я жду. Я никуда не ушёл. Я просто жду. Утром в понедельник я сидела на подоконнике в торце коридора второго этажа — там, где обычно собирались все четверо. Достала скетчбук. Не для рисунка — просто чтобы держать что-то в руках. Карандаш сам начал двигаться. Сначала — фигурка. Маленький человечек в пузыре. Вокруг — слова, которые он держит внутри: стыдно, напугают, не поверят, хуже будет. Пузырь всё больше. Человечек всё меньше. Я смотрела на рисунок и думала: я рисую себя. Восемь месяцев в прошлой школе я просидела в таком пузыре. Знала: если расскажу — они сделают хуже. Не рассказывала. Пузырь становился толще. Я становилась меньше. В конце я почти перестала разговаривать — даже дома, даже с бабушкой. Родители перевели меня в новую школу и думали, что всё прошло. Не прошло. Просто переехало вместе со мной. — Лиз. Даша появилась первой — как всегда. Сумка через плечо, куртка нараспашку — как будто бежала. За ней — Артём с ноутбуком под мышкой, Стас с бумажным стаканом кофе из автомата. — Что рисуешь? — Даша заглянула в скетчбук. Я закрыла его. Слишком быстро. — Ничего. Просто так. Артём устроился у окна, открыл ноутбук. Стас занял привычное место спиной к стене — он теперь всегда так садился, я заметила. Как будто ждал удара сзади. — Майор написал в выходные, — сказала Даша, доставая телефон. — IP-запрос у провайдера затягивается. Говорит, ещё дней пять минимум. — Пять дней — это вечность, — сказал Стас. — Он также написал, что линия с фейковым Мишей пока тихая. — Даша посмотрела на меня. — Лиз, он тебе ничего не писал? — Нет. Слово вышло слишком коротким. Даша это услышала. — Лиза. — Нет, правда. — Ты три дня какая-то... — Какая? Пауза. — Ты молчишь, — сказала она просто. Артём поднял голову от ноутбука. Стас перестал пить кофе. Вот оно. Вот момент, который я три дня откладывала. Каждый раз находилась причина подождать ещё немного. Сначала: дождусь, пока он напишет снова. Потом: расскажу, когда будет что конкретное. Потом: не хочу их пугать. Потом просто: завтра. Завтра становилось послезавтра. Послезавтра становилось понедельником. — Он написал мне раньше, — сказала я. — До того, как Зайцев пришёл. Тишина стала другой — внимательной. — Когда? — В пятницу, восемнадцатого. Пока вы были на встрече. — Я смотрела в скетчбук. — Я зашла за водой в буфет. Телефон лежал в кармане. Пришло сообщение. — Что за сообщение? — тихо спросил Артём. Я достала телефон. Нашла переписку. Протянула Даше. Она прочитала молча. Потом передала Артёму. Он прочитал быстро — глаза двигались строчку за строчкой. Лицо осталось ровным, только чуть напряглась линия между бровями. Стас тянул шею, но не брал телефон — ждал, пока сами расскажут. — Он знает про прошлую школу, — сказала Даша. Не вопрос — констатация. — Да. — Про чат «Лиза-жиртрест». Слова резанули — даже сейчас, даже в её устах. Я кивнула. — Откуда? — спросил Артём. — Не знаю. Я никому не рассказывала. Только бабушке. И родителям. — Старая школа — другой город? — Другая школа. Тридцать минут на автобусе. Артём снова посмотрел в экран. Что-то набрал. — Соцсети? — Я удалила все аккаунты из той школы. После того как... — Я не закончила. — Удалила. — Удалила аккаунты — не значит удалила данные, — сказал он. Не грубо. Просто факт. — Если кто-то сохранил скриншоты, они живут своей жизнью. Независимо от тебя. Я это знала. Знала — и всё равно каждый раз надеялась, что нет. — Что он требует? — спросил Стас. — Ничего конкретного. Написал: «Ты перестала отвечать. Значит, время вежливости закончилось. Я знаю, кем ты была. Хочешь, чтобы здесь узнали тоже? Тогда не мешай». — Я помолчала. — И всё. Больше ничего не писал. — «Не мешай» — значит, ты ему мешаешь, — сказала Даша. — Или хочет, чтобы я думала, что мешаю. — Артём закрыл ноутбук. — Это классическая схема. Максимально расплывчатая угроза — чтобы ты сама достраивала худший вариант. Конкретики нет, потому что конкретика даёт тебе что-то, с чем можно работать. А так — ты просто боишься. — Я и боюсь. — Я знаю. — Он сказал это без интонации, но без жёсткости тоже. — Это и есть цель. Пока ты боишься и молчишь — он может ничего не делать. Молчание работает на него бесплатно. Я открыла скетчбук. Дорисовала пузырь вокруг человечка — сделала стенки толще. — Три дня, — сказала я. — Я три дня молчала. — Почему? — спросила Даша. Без упрёка. Просто спросила. Почему. Я думала об этом всё утро, пока ехала в школу. Стояла в метро, держась за поручень, и пробовала ответить честно. — Потому что если скажу — это станет настоящим. — Слова выходили медленно. — Пока молчу, это как будто только моя проблема. Маленькая. Внутри. Как только расскажу — она становится большой. Все знают. Все смотрят. И если он всё-таки опубликует — вы уже будете знать, что я... что я была такой. В той школе. — Какой? — спросил Стас. — Той, которую травили. Тишина. — Лиз, — Стас поставил стакан на подоконник. — Тебя травили — это не характеристика тебя. Это характеристика тех, кто травил. Я смотрела на него. Стас Петров — самый популярный парень в классе, который две недели назад потерял пятьдесят тысяч рублей, потому что поверил боту. Который с тех пор не хвастался ни разу. Который теперь садится спиной к стене. — Знаю, — сказала я. — Знаю головой. — Я прижала ладонь к груди. — Не всегда знаю вот здесь. Даша взяла мой скетчбук. Посмотрела на рисунок — человечек в пузыре, слова вокруг. — Можно? — Она протянула руку за карандашом. Я отдала. Даша дорисовала две стрелки. Одну — снаружи внутрь. Подписала: молчание. Вторую — изнутри наружу. Подписала: разговор. — Молчишь — всё копится внутри. Говоришь — выходит. — Она пожала плечами. — Всё. Я смотрела на рисунок.

Артём кашлянул. — Майору нужно рассказать. Это новые данные. — Я понимаю. — Сегодня. — Я понимаю, Артём. — Хорошо. — Он снова открыл ноутбук. — Потому что я тут кое-что нашёл в выходные. И мне нужно, чтобы вы это видели. Он развернул экран. На нём была таблица. Много строк. ________________________________________ Артём объяснял тихо и быстро — так он говорил, когда сам ещё не до конца понимал, что нашёл. — Я анализировал паттерны. Из логов Зайцева. Время входов в систему, IP-диапазоны, совпадения с датами атак. И параллельно — публичные данные. Жалобы в школьных пабликах ВК, анонимные посты в местных чатах, удалённые сообщения, которые успели заскринить. — И? — спросила Даша. — Нас четверо. — Он кивнул на каждого. — Плюс Катя. Плюс Лена Соколова. Это шесть человек, о которых мы знаем. — Пауза. — Я нашёл ещё пятнадцать. Стас поперхнулся кофе. — Сколько? — Пятнадцать. Возможно больше — это только те, у кого есть публичный след. Анонимные жалобы, удалённые посты, один раз — сообщение в школьном чате, которое исчезло через десять минут, но кто-то успел сохранить. Схема одна: сначала личный контакт через бота или фейковый аккаунт, потом сбор данных, потом тишина или угроза. — Пятнадцать человек молчат, — медленно сказала Даша. — Молчат. Потому что боятся. — Артём посмотрел на меня — не специально, просто взгляд. — Или стыдятся. Или думают, что это только их проблема. Я смотрела на свой рисунок в скетчбуке. Пятнадцать человечков в пятнадцати пузырях. — Призрак точно знает, как давить, — сказал Артём тихо, почти себе. — Будто сам через это проходил. Никто не ответил. Фраза повисла и растворилась. — Нам нужны их имена, — сказала Даша. — Не все захотят. — Артём закрыл таблицу. — Большинство не захотят. — Тогда нужно, чтобы хотя бы один захотел. Первый. — Она посмотрела на меня. — Ты уже захотела. Я думала о пятнадцати людях, которые три дня — или три недели, или три месяца — ждали в тишине. Думала о том, как молчание становится толще. Как человечек внутри становится меньше. — Есть ещё одна вещь, — сказал Артём. Голос стал чуть осторожнее. — Одно имя в списке я узнал. — Чьё? Он помолчал секунду. — Вика Морозова. ________________________________________ Конец главы 11

Глава 12. Цифровой след [Стас. Вторник, 22 октября] ________________________________________ Утром я первым делом загуглил своё имя. Уже который день подряд. «Стас Петров» — слишком много совпадений, ничего полезного. Добавил город. Потом «стример». Потом «Petrov_Stas». Всю неделю картина не менялась. Первая страница — мой канал. Вторая — обсуждение дипфейка на каком-то форуме. Третья — скриншот из чата с моим лицом и подписью «этот чел реально потерял 50 кусков на крипте лол». Четвёртая — репост видео с комментарием «подписывался на него, жаль пацана». Я закрыл браузер. Открыл снова. Страницы никуда не делись. — Долго сидишь, — сказала мама из коридора. — Завтрак стынет. — Иду. Я не пошёл. Открыл настройки своего канала на стриминговой платформе. Нашёл кнопку «удалить аккаунт». Навёл курсор. Подержал. Три года. Четыреста сорок два часа эфиров. Восемнадцать тысяч подписчиков — было восемнадцать, сейчас семнадцать восемьсот, цифра падала каждый день как счётчик обратного отсчёта. Я не нажал. Потому что понял: это ничего не изменит. Канал удалю — скриншоты останутся. Форум удалят — кто-то уже сохранил. Чат зачистят — репост ушёл дальше. Это как пытаться отыграться после финального свистка. В школе было тихо. Не подозрительно тихо — просто вторник, вторая перемена, все заняты своим. Денис из команды кивнул в коридоре — уже второй раз за неделю. Колька Рябов прошёл мимо, не заметил. Или сделал вид. Я достал телефон и написал Артёму: нужен ты - после уроков. Он ответил через минуту: кабинет информатики, Даша тоже будет. ________________________________________ Артём уже сидел за компьютером, когда я пришёл. Даша стояла у окна с телефоном. За окном было серо — октябрь не сдавался, давил низкими тучами. На столе рядом с ноутбуком лежал распечатанный листок со схемой. Я не успел разглядеть — только линию с точками и красную пометку в конце. — Смотри, — сказал я и протянул Артёму телефон с браузером открытым на своём имени. — Вот что осталось. Он листал молча. Даша подошла, заглянула через плечо. — Форум, скриншот, репост видео, — перечислил Артём. — Это только первая страница. — Дальше хуже? — По-разному. — Он вернул телефон. — Что хочешь сделать? — Удалить. Всё. Артём снял очки, протёр стёкла — его привычка, когда собирался сказать что-то неудобное. — Не получится. — Я понимаю, что не получится полностью. Но хотя бы… — Стас. — Артём взял листок со стола и положил перед ним.— Смотри. Вот что происходит с любым контентом после публикации. Ты можешь удалить своё. Канал, аккаунты, посты. Но ты не можешь удалить чужое. Форум — не твой. Скриншот — не твой. Репост — не твой. Они живут отдельно от тебя.

Даша опустила телефон. — Это называется постоянство цифрового следа, — сказала она. — Умное слово для очень паршивой ситуации. — Значит, ничего нельзя сделать. — Можно, — сказал Артём. — Но не то, что ты думаешь. Он развернулся к компьютеру, открыл новую вкладку. — Смотри. Есть два подхода. Первый — пытаться стереть. Он не работает, мы уже выяснили. Второй — перекрыть. Создать столько нового контента, который тебя показывает правильно, чтобы старое ушло на вторую страницу поиска. Люди редко листают дальше первой. — То есть стримить дальше. — Стримить по-другому. — Артём посмотрел на меня. — У тебя восемнадцать тысяч подписчиков которые видели дипфейк. Это восемнадцать тысяч людей которым ты можешь объяснить, что это было и как это работает. Ни у кого из нас нет такой аудитории. Я смотрел на него. — Ты предлагаешь мне сделать стрим про дипфейк. — Я предлагаю тебе сделать стрим про то, что ты реально пережил. Не лекцию. Твою историю. — Пауза. — Люди смотрят стримы потому что им интересен человек. Ты стал интереснее, чем был месяц назад. Просто не так как хотел. Я не знал что ответить. Это звучало одновременно правильно и страшно. На мониторе Артёма был открыт браузер с моим именем в поисковой строке. Я смотрел на результаты и думал об одном. — А если VPN? Поставлю, буду заходить анонимно. Старые ссылки останутся, но хотя бы новых следов не будет. Артём помолчал секунду. — Какой VPN? — Любой. Бесплатный. Их миллион. — Стас. — Артём взял маркер и быстро набросал на доске три колонки. — Когда ты ставишь бесплатный VPN, ты прячешься от провайдера. Но открываешься владельцу VPN-сервера. Он видит весь твой трафик. Это его бизнес-модель — собирать данные и продавать их. Бесплатный продукт, помнишь? — Товар — это ты, — тихо сказала Даша. — Именно. — Артём посмотрел на меня. — Ты просто меняешь одного наблюдателя на другого.

Я смотрел на схему на доске. Три колонки. Простая картинка, которая объясняла то, о чём я никогда не думал когда качал что-нибудь бесплатное. — Стас, — сказал Артём. — Про стрим. Я серьёзно. — Знаю что серьёзно. — Я отвернулся от доски. — Дай подумать. ________________________________________ Домой я шёл пешком — автобус ждать не хотелось. Руки в карманах, капюшон поднят. Октябрь давил сверху. На полдороге достал телефон. Хотел проверить уведомления — и вместо этого снова открыл браузер. Сам не понял зачем. Набрал не своё имя — набрал «школа номер 7» и название города. Искал что — не знал. Что-то про Призрака. Про то, кто мог знать школу изнутри и иметь причину злиться. Результаты были обычные. Сайт школы. Статья про ремонт спортзала. Какой-то старый паблик ВК — «Школа №7 | Выпускники» — последний пост три года назад. Я открыл паблик без особой надежды. Листал вниз — фотографии с выпускного, поздравления, мемы про ЕГЭ. Обычная история любой школы. И тут — репост. Без комментария, просто репост. Репостнул какой-то Денис Архипов три года назад, страница с тех пор заброшена. Оригинальный аккаунт удалён — в репосте только текст. Я прочитал. Один раз. Потом ещё раз, медленнее. Это был не пост — это был манифест. Без имени, без даты, без подписи. Но с такой болью внутри, что читать было неловко. Как будто заглянул в чужой дневник, который не предназначался для чужих глаз. Про систему, которая не видит людей. Про то, как можно просить о помощи — громко, несколько раз — и получать в ответ тишину. Про то, как тишина в конце концов перестаёт болеть и становится чем-то другим. Холодным. Вы создали меня. Теперь живите с тем, что получилось. Я остановился посреди тротуара. Люди обходили меня с двух сторон. Артём вчера сказал: «Будто сам через это проходил». Я смотрел на экран и думал: это звучит как человек, которого очень сильно обидели. Не злодей. Человек. Которому когда-то не помогли. Это было хуже, чем если бы он был просто злодеем. ________________________________________ Конец главы 12

Глава 13. Паттерн [Артём. Среда, 23 октября] ________________________________________ Среда началась с дождя. Я смотрел в окно автобуса и думал про Архипова. Денис Архипов — аватарка с логотипом какой-то игры, последняя активность два года назад, репост чужого текста в заброшенном паблике выпускников школы номер семь. Стас нашёл это вчера вечером и прислал сразу — скриншот, без предисловий. Я перечитал его раза три, прежде чем лёг спать. Автобус дёрнулся на остановке. Рядом кто-то слушал музыку без наушников — тихо, но достаточно раздражающе. Я открыл ноутбук на коленях, посмотрел на таблицу с данными жертв. Двадцать один человек. Я прогонял их через одни и те же фильтры всё воскресенье — возраст, платформы, активность, паттерны поведения. Что-то там было. Я чувствовал это ещё вчера — и только сейчас, глядя на таблицу в тряском автобусе, понял что именно. Автобус затормозил у школы. Я закрыл ноутбук. ________________________________________ Стас поймал меня в коридоре у лестницы — ждал, прислонившись к стене. — Думал про него? — сказал он тихо. — Всю дорогу. — Я никому не говорил. Хотел сначала тебе. — Пауза. — Архипов мог знать автора лично. Одноклассник, знакомый — кто угодно. — Или написал сам, — сказал я. Стас кивнул. Я посмотрел на него. Три недели назад мы были никем друг для друга. Что-то изменилось — постепенно, почти незаметно. — Скажем на встрече, — сказал я. — После уроков. Он кивнул. Больше ничего — звонок уже звенел. ________________________________________ В кабинете психолога Лиза уже сидела у окна со скетчбуком, Даша стояла у доски — смотрела на что-то, написанное мелом, почти стёртое. Стас зашёл следом за мной, занял привычное место спиной к стене. Мария Сергеевна сидела за своим столом — делала вид, что читает. Или не делала вид. Она давно установила правило: пока не спросят — не вмешивается. Мы не спрашивали. Я сел, открыл ноутбук и развернул экран. — Смотрите. Я прогнал всех жертв через одни и те же критерии. Возраст, платформы, активность. Вот что вышло. Даша подошла ближе. Лиза подняла голову от скетчбука. — Семнадцать из двадцати одного — активные геймеры. Не просто «иногда играю» — регулярные сессии, траты внутри игр, в некоторых случаях стримы. Из оставшихся четырёх — двое активно сидят в коротких видео по шесть-семь часов в день. Это не случайность. — Он выбирал тех, кто залипает, — сказала Даша. — Он выбирал тех, у кого уже есть проблема с остановкой. — Я поправил очки. — Это другое. Стас чуть сдвинулся на стуле. Я не посмотрел на него — намеренно. — Объясни, — сказала Лиза. Я взял маркер, набросал петлю на доске. — Игры и короткие видео работают одинаково. Ты делаешь действие. Получаешь награду — но не всегда, не предсказуемо. Иногда есть, иногда нет. Мозг начинает гнаться за наградой сильнее, чем если бы она была каждый раз. Это называется непредсказуемое подкрепление. Именно на нём работают лутбоксы, именно на нём работает лента рекомендаций. В коротких видео награда — это то самое видео, от которого смеёшься или не можешь оторваться. Но ты не знаешь, будет ли оно следующим. Листаешь дальше. — Как игровые автоматы, — сказала Даша. — Точно, как игровые автоматы. Только в телефоне, и тебе тринадцать лет. Я закончил петлю. — Человек, который в это попал, не останавливается не потому, что не хочет. Он не останавливается потому, что мозг буквально работает по-другому. Это не слабость. Это механика. Молчание.

— И Призрак это знал, — сказала Лиза тихо. — Да. Он искал людей, у которых уже есть эта петля. Им сложнее выйти из ситуации. Сложнее остановиться и подумать. Сложнее попросить помощи — потому что привыкли скрывать одно, скрывают и другое. Лиза опустила взгляд в скетчбук. — Миша, — сказала она. — Он в самом начале спрашивал, во что я играю. Сколько времени провожу онлайн. — Я помню, — сказал я. — Я думала, это просто разговор. — Это был профайлинг, — сказал я. Потом подумал, что это прозвучало слишком холодно. — Он собирал данные. Понимал, с кем имеет дело. Лиза кивнула. Пальцы на карандаше чуть сжались. Стас смотрел в стол. — Двадцать тысяч, — сказал он. Все посмотрели на него. — За три месяца. На донаты. — Он не поднял взгляда. — Говорил отцу, что трачу меньше. Сильно меньше. Контролировал — так я себе говорил. Просто следующий лутбокс, просто ещё один. — Пауза. — Не контролировал. Никто не ответил сразу. Даша не стала говорить «всё нормально». Лиза не стала говорить «у всех так бывает». Они просто дали этому повисеть секунду. Я смотрел на петлю, нарисованную на доске. Я рисовал её, объясняя другим. Но пока рисовал — думал о своём. О том, как открываешь игру в одиннадцать вечера, просто проверить уведомления. И закрываешь в два ночи. И на следующий день снова. Два года подряд. — Я тоже, — сказал я. Стас поднял голову. — Не донаты. Сама игра. Не мог остановиться — не потому что не пробовал. Пробовал. Ставил таймеры, удалял приложение, переустанавливал на следующий день. Два года примерно. Тишина была другой — не неловкой. Внимательной. — И давно? — спросил Стас. — Перестал этим летом. Почти. — Пауза. — Не полностью. Стас кивнул. Медленно, без лишних слов — как человек, который понимает не потому, что слышал про это, а потому что знает изнутри. Даша посмотрела на меня — коротко, спокойно — и отвела взгляд. Именно так, как нужно. Я почувствовал что-то странное. Не облегчение — скорее пустоту. Как будто нёс что-то долго, поставил на секунду на землю, и руки не знают, что с собой делать. — Про Архипова, — сказал я. — Стас, покажи. ________________________________________ Стас вывел скриншот на экран. Даша и Лиза читали молча. Текст был короткий. Без заголовка, без подписи. Просто абзацы — плотные, злые, очень конкретные. Про школу, про учителей, про то, как система перемалывает людей и выплёвывает. Про то, что молчать — значит соглашаться. Последнюю строку Даша перечитала дважды — я видел, как взгляд вернулся. — «Вы создали меня. Теперь живите с тем, что получилось», — произнесла она вслух. Не как цитату — как будто проверяла, как это звучит. — Три года назад, — сказал Стас. — Оригинал давно удалён. — Архипов мог знать его лично, — сказал я. — Одноклассник, знакомый. Кто-то, кому он дал прочитать. Или написал сам под другим именем. — Страница почти пустая, — сказала Лиза. — Два года назад последняя активность. — Майору, — сказала Даша. — Это его работа. Мы передаём — он проверяет. Она сфотографировала скриншот, написала Островскому коротко, без лишнего. Я наблюдал, как она это делает: быстро, без колебаний. Год назад, наверное, сначала спросила бы — стоит ли вообще. Сейчас просто делала. Мария Сергеевна принесла чай — молча поставила на стол, вышла. Она никогда не лезла в разговор. Просто была рядом, когда надо. ________________________________________ Когда расходились, в коридоре было уже пусто — уборщица тянула швабру в дальнем конце. Лиза ушла первой — надела наушники, кивнула всем. Стас задержался намотать шарф, вышел следом. В дверях появилась Вика Морозова. Я не сразу понял, что она специально — думал, случайно проходит мимо. Но она остановилась. Стояла в дверях и смотрела на нас — не агрессивно, как раньше. Как-то иначе. — Я знаю, что вы этим занимаетесь, — сказала она. Голос был ровный, но чуть напряжённый — как у человека, который долго решался. — Мне нужно вам кое-что рассказать. Все молчали, ждали. Вика помедлила. — Не сегодня. — Она покачала головой. — Не готова прямо сейчас. Завтра. Обещаю. Даша кивнула. — Хорошо. Завтра. Вика развернулась и ушла — быстро, как будто боялась передумать. Стас постоял секунду, посмотрел ей вслед. — Странно, — сказал он. — Или нет, — сказал я. ________________________________________ Вышли мы уже в шестом часу. На улице было темно — по-октябрьски, резко, как будто кто-то выключил свет. Я шёл к остановке и думал про Вику. Про то, что пришла сама — никто не звал. Петля на доске не давала покоя. Не потому что я нарисовал её сегодня. А потому что я знал её изнутри — каждый узел, каждый переход. Знал, как это ощущается, когда не можешь выйти и говоришь себе, что контролируешь. Телефон завибрировал в кармане. Я достал его на ходу. Одно сообщение. Отправитель — ник, который я узнал сразу. Не угроза. Не требование. Просто три слова — но именно эти три слова, именно сейчас. Я остановился посреди тротуара. Кто-то сзади едва не налетел, буркнул что-то. Три слова светились на экране: «Привет, Тёмный Альянс.» Я стоял и смотрел на них. Дождь начинался снова — мелкий, почти невидимый. Я не убрал телефон в карман. Даша написала через минуту: «Ты дошёл до остановки?» Я смотрел на её сообщение. Потом на три слова выше. Убрал телефон. Пошёл дальше. ________________________________________ Конец главы 13